В ожидании Чуда
Православный Семейный Форум
login.php profile.php?mode=register faq.php memberlist.php search.php index.php

Список форумов В ожидании Чуда » Церковная жизнь » Исповедь На страницу 1, 2  След.
Начать новую тему  Ответить на тему Предыдущая тема :: Следующая тема 
Исповедь
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:32 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




Девочки, давайте будем учиться Покаянию вместе Стесняюсь

Каково значение исповеди?

Беззаконие мое познах и греха моего не покрых, рех: исповем на мя беззаконие мое Господеви, и Ты оставил еси нечестие сердца моего.

(Пс. 31, 5).


Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды.

(1 Ин. 1, 9).


Непрестанно открывай немощь свою перед Богом, и не будешь искушаем чуждыми.

Преподобный Исаак Сирин (VII век).


В Таинстве покаяния, или что то же, исповеди, разрываются векселя, т. е. уничтожается рукописание наших согрешений, а Причащение истинного Тела и Крови Христовых дает нам силы перерождаться духовно.

Преподобный Варсонофий Оптинский (1845-1913).


Этим Таинством возобновляется и восстанавливается состояние, доставляемое святым крещением. К Таинству исповеди должно прибегать по возможности часто: душа того человека, который имеет обычай часто исповедывать свои согрешения, удерживается от согрешений воспоминанием о предстоящей исповеди; напротив того, неисповедуемые согрешения удобно повторяются, как бы совершенные в потемках или ночью.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) (1807-1867).


Кто в простоте сердца скажет свои согрешения с сокрушением и смиренным чувством, с желанием исправиться, тот получит прощение грехов и мир совести своей силою благодати Божией, действующей в Таинстве.

Преподобный Никон Оптинский (1888-1931).


Однажды, когда я копал свой огород, чтобы посадить несколько кустов помидоров, ко мне пришел один посетитель и спросил: «Что ты делаешь, старец?» – «Что я делаю? – сказал я. Да вот, исповедую свой огород». – «Да как же, старец, опешил он. – Неужто огород тоже нуждается в исповеди?» – «Конечно, нуждается. Я убедился, что когда поисповедую огород, то есть вычищу землю от камней, сорняков, колючек и тому подобного, то овощи, которые он родит, бывают крепкими, здоровыми, как на подбор! А если огород оставить без исповеди, то и вырастут на его грядках какие-то недоразвитые желтенькие и сморщенные помидорчики!..»

Старец Паисий Святогорец (1924-1994).


Чрез исповедь пред священником мы как бы извергаем из себя яд греховный, которым нас ужалил змей. Напротив, нераскаянный грех остается неразрешенным и гнездится в душе нашей к большему ее растлению. Как рак разъедает все члены, если опухоль в самом начале не удалить, так разъедает душу и грех нераскаянный. Стыдиться исповедовать свои грехи пред священником не надо, потому что и священник немощный человек и также имеет слабости.

Архимандрит Кирилл (Павлов) (р. в 1919).


Кто живо вообразит в себе тот плод, который рождается в нас от исповеди, тот не может не стремиться к ней. Идет туда человек весь в ранах, от главы до ног нет целости, – а оттуда возвращается здоровым во всех частях, живым, крепким, с чувством безопасности от будущих зараз...

Будет суд, и на нём стыд и страх отчаянные. Стыд и страх на исповеди искупают стыд и страхтогдашние. Не хочешь тех – перейди эти. Притом всегда так бывает, что, по мере тревоги, какую проходит исповедающийся, избыточествуют в нем и утешения по исповеди...

Надобно быть уверенным, что всякий сказанный грех извергается из сердца, всякий же грех утаенный остается в нем тем в большее осуждение, что с этою раною грешник был близ Врача всеисцеляющего. Утаив грех, от прикрыл рану, не жалея, что он мучит и расстраивает его душу. В повести о блаженной Феодоре, проходившей мытарства, говорится, что злые обвинители ее не находили в хартиях своих записанными те грехи, в которых она исповедывалась...

Святитель Феофан, затворник Вышенский (1815-1894).


Есть мощное средство в борьбе со всяким грехом: как только впал в какой большой грех, иди исповедуй пред духовником. Если нельзя сразу, то при первой возможности, ни в коем случае не откладывая на завтра и далее! Кто часто и сразу исповедует грехи, тот доказывает, что он ненавидит грех, ненавидит плен дьявольский и готов претерпеть стыд при исповедании, лишь бы избавиться и очистится от греха, и за это получает от Господа не только прощение в совершенных грехах, но и силу бороться в дальнейшем и полную победу, не приобретая при победе высокого мнения о себе и гордыни. Обрати внимание на это!

Игумен Никон (Воробьев) (1894-1963).





Душа, помышляющая об исповеди, удерживается ею от согрешений как бы уздою.

Преподобный Дорофей Палестинский († 620).

http://www.duhovnik.ru/main/ispoved?id=143

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:33 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




Как готовиться к исповеди?

Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем.

(1 Кор. 11, 28–29).


А что значит подготовиться? Испытать усердно свою совесть, вызвать в памяти и восчувствовать сердцем свои согрешения, решиться все их без всякой утайки поведать духовнику, в них покаяться и не только покаяться, но и впредь их избегать. А так как часто память нам изменяет, то хорошо делают те, которые на бумагу заносят воспомянутые грехи. А о тех грехах, которые ты при всем свое желании не можешь вспомнить, не беспокойся, что они тебе не простятся. Ты только имей искреннюю решимость во всем покаяться и со слезами проси Господа простить тебе все твои грехи, яже помнишь и яже не помнишь.



Перед исповедью молись:Не уклони, Господи, сердце мое в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех.

Свщмч. Арсений (Жадановский), еп. Серпуховской (1874-1937).


Приступая к Таинству исповеди, должно представлять себя со страхом, смирением и надеждою. Со страхом – как Богу, прогневанному грешником. В смирении – чрез сознание своей греховности. С надеждою – ибо приступаем к Чадолюбивому Отцу, пославшему для нашего искупления Сына Своего, Который взял грехи наши, пригвоздил их на кресте и омыл пречистою Своею кровию...

В случае смущения и забвения грехов своих можно, идя к Таинству, записать оные для памяти и при забвении, с позволения духовника, посмотреть в записку и объяснить ему.

Преподобный Макарий Оптинский (1788-1860).


Попробуй готовиться так:

1. Хоть понемногу, но чаще молись по силе, стоя, сидя или и лежа.

2. Молись словами мытаря или молитвой Иисусовой, припоминая от юности все грехи не только делом, но и словом, и мыслями, и настроениями; если какой грех поцарапывает совесть, то остановись на нем и проси прощения до тех пор, пока не почувствуешь, что Господь простил. Сердце подскажет это. Запиши все такие грехи, чтобы потом на исповеди не забыть их.

3. Чаще представляй, что ты умерла и надо пройти мытарства, и дать отчет за каждый неисповеданный грех. Опять будут всплывать разные грехи, и опять кайся пред Богом о прощении их, чтобы они не были помянуты на мытарствах. Также записывай более тяжкие. Так потрудись недельку или две, а затем исповедайся во всем.

После исповеди опять также просматривай всю жизнь и записывай, что было забыто в первый раз.

Игумен Никон (Воробьев) (1894-1963).


Когда грешник идет к духовнику, чтобы рассказать ему о своих грехах, потому что боится попасть в адскую муку, – это тоже не покаяние. То есть для такого человека задача не в том, как бы покаяться, а в том, как бы не попасть в адскую муку! Настоящее покаяние – осознать свои прегрешения, испытать за них боль, попросить у Бога прощения и после этого поисповедоваться.

Старец Паисий Святогорец (1924-1994).


Последний раз редактировалось: Юльча (Ср Мар 30, 2011 1:36 pm), всего редактировалось 1 раз

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
Re: Исповедь
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:35 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




Человеколюбие Божие — беспредельно
Борющиеся будут спасены

Нет неправды у Бога. Бог не ос­тавит неисполненным того, что Он предоставил исполнить Себе, когда исполним то, что мы обязаны исполнить.

Прп. Макарий Великий



Если понятно, что исповедь - не разговор со священни­ком, а приход к Богу, то и самим исповедником она долж­на восприниматься не как возможность получить совет и утешение у священника, даже очень хорошего и мудрого, а как возможность прийти прежде всего ко Христу и как его собственный духовный труд. Как говорят святые отцы, Бог спасает нас, но не без нас.

Очевидно, что Таинство покаяния может совершаться по-разному в зависимости от обстоятельств жизни человека. Человек может каяться перед священником, у которого есть епитрахиль и есть требник, но Таинство может совершаться и вне храма (как это было во время гонений), и без епитрахи­ли, и без креста и Евангелия. Для самого Таинства покаяния нужно только покаяние, и больше ничего. Даже если все при­сутствует - и грешник, и священник, и епитрахиль, и храм, и требник, и крест, и Евангелие, - и прочтены все молитвы, и на голову грешника накинута епитрахиль, и сказано «про­щаю и разрешаю», Таинство может не произойти.

А как же происходит Таинство покаяния? Как мы уже говорили, это одно из самых таинственных Таинств. Все в нем неизреченно, неописуемо и неизъяснимо, и есть только определенная форма, которая дает нам возможность осознанного участия в нем. Потому что если мы не можем описать, как Господь словом мир сотворил, то и как Господь новотворит человека тоже описать невозможно.

Часто человек находит для себя компромиссный вари­ант покаяния, как раз тот, который можно описать словесно, который можно сформулировать, как Таинство, пригодное для учебника покаяния по вопросно-ответной системе. Каю­щийся приходит на исповедь и перечисляет свои грехи, свя­щенник ему отпускает эти грехи, и человек от своих грехов освобождается. В таком случае Таинство исповеди становится ординарным событием, происходящим у людей время от вре­мени в течение определенных периодов жизни. Наступает пост, человек идет на исповедь, причащается святых Христовых Тайн... Пост проходит, человек живет дальше до следующего поста, до следующего Причастия, до следующего покаяния. К величайшему сожалению, сейчас Таинство покаяния сущест­вует в сознании многих людей как отдельная треба, которая со­вершается многократно, когда они испытывают в ней нужду.

Сделав для себя исповедь «Таинством многоразового использования», наше сознание и живет от исповеди до ис­поведи. Если мы не научились осознавать и выстраивать свою жизнь, как единый непрерывный путь к Богу, она ста­новится прерывистой, случайной, когда человек не живет покаянием, а лишь иногда приходит на исповедь и кается. Но нельзя отделить Таинство покаяния от самого пути по­каяния. Где совершается Таинство покаяния? Когда? На ка­ком этапе исповедь становится движущей силой?

Для человека, который живет покаянием, исповедь каж­дый раз совершается по-новому, не так, как совершалась прежде. Это не всегда осознается, но это так. И каждый раз она требует особенного, личного подвига. Не только помощи Божией, но и человеческого подвига и человеческой реши­мости в борьбе со грехом.

С одной стороны, мы знаем, что Бог обладает всеведением, Ему открыта судьба человека еще до его рождения, существо человеческое от Бога не утаено. Но, с другой стороны, чело­веку дана свободная воля, человек сам собой распоряжается, и Господь никаким образом не может потревожить свободу человека. Такие образы Он Сам дает нам в Своем воплощении. Он рождается, как Младенец, Которого Матерь Божия пелена­ет пеленами, связывает по рукам и ногам. Он приходит в мир Богом, и с самого начала связан в своих действиях, не свободен, если хотите. Слово, может быть, не совсем соответствующее природе Божества, но оно еще раз потом определяется, когда мы видим Христа, сидящего у Пилата в темнице, связанно­го по рукам и ногам, несвободного, заключенного людьми. Мы знаем, что Бог совершенно свободен, Он так и говорит Петру, который пытается Его защищать от стражников в Гефсиманском саду: Или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов? (Мф. 26,53). У Него есть свобода защищаться, но Он связывает Себя Собственной волей, чтобы человеческая свобода торжествовала даже таким образом.

Поэтому если каждый человек и предопределен ко спа­сению, это не значит, что каждый будет спасен. Промысл Божий о каждом человеке в том, чтобы он осуществил свое изначальное сыновство в Боге. Но осуществить его дано только тем, кто употребляет для этого свою свободную волю, желает отечества в Боге и своего усыновления. А те, кто отвергает его, вместе с этим отвергают и спасение.



Человеколюбие Божие — беспредельно
Имеет меру злоба ваша, но врачевство против нее не име­ет меры. Порок человеческий имеет предел, а человеколюбие Божие - беспредельно.

Св. Иоанн Златоуст



Порой для многих неверующих людей грань между тем, что хорошо и что плохо, более определена, чем для неко­торых христиан, запутавшихся в ложных, поверхностных представлениях о духовной жизни. «Что бы мы ни сдела­ли, все плохо, все недостойно», - часто говорят верующие, не понимая, что этими словами они обесценивают всю чело­веческую жизнь. Неверующие же обычно оценивают все со­измеримо своей совести: добрый поступок - это добрый поступок, а плохой поступок - плохой; прожив обычную жизнь, не нарушая норм, установленных обществом, они привыкли считать себя порядочными, хорошими и нор­мальными людьми.

Приходящие в Церковь новоначальные, конечно, многое оценивают совершенно иначе, чем это оценивает Церковь. Впервые подходя к исповеди, они берут в руки книги, со­зданные именно для того, чтобы помочь им в подготовке к этому Таинству; но на самом деле встречаются с серьез­ными проблемами, потому что далеко не всегда такие книги приносят пользу. Есть среди них очень хорошие. Лучшая, а может быть, единственная - «Опыт построения исповеди» архимандрита Иоанна Крестьянкина, хотя и она для ново­начальных слишком сурова.

Но в основном в книгах об исповеди человеческая жизнь преподается как сплошной грех, который никак и ни в чем не имеет оправдания. Новообращенный человек, взяв в руки книгу, написанную о грехе и об исповеди формально, приходит в замешательство, когда видит список грехов, в которых, оказывается, надо каяться, а он их как грех еще для себя не осознает. Имея плоды нормальной хорошей че­ловеческой жизни - дети, семья, работа, что-то вокруг себя создал: дом построил, огород вскопал, - человек не может понять, почему добрые дела, которые он совершал, на са­мом деле добрыми делами не являются. Из подобных книг он узнает, что жил невенчанным, что его любовь оказыва­ется сплошным не доступным пониманию грехом, детей не крестил, добрые поступки, которые совершал для других людей, в своей основе имеют мелкое тщеславие... То есть все, что бы он ни сделал, оказывается подсудно - человек уничтожен, его нет, спасать некого.

В некоторых книгах подобное перечисление грехов доходит до абсурда. Мне приходилось видеть книгу, на­писанную петербургским священником, которая назы­валась «Исповедайтеся Господеви». В ней подробно пере­числяются всевозможные извращения, называются такие грехи, которые непристойно даже произносить. Для кого это написано? Что же это за христиане, если у них такие грехи? Они и христианами-то называться не могут. Час­то в списках грехов не делается разницы между строгой аскезой и образом жизни недавно обращенного человека, хотя многое очевидно недопустимое, скажем, для монаха (например, пригласить девушку на вальс) вполне может себе позволить верующий мирянин.

Появляются наставления неизвестно откуда взявшихся «старцев», которые тоже учат, как надо правильно каяться. И если эту книжечку внимательно прочтешь, то обязатель­но дойдешь до какого-нибудь психического расстройства. Там все грехи названы в женском роде, «я делала то-то и то-то...», культивируя отношение к женщине, как к рабскому существу, готовому все принять за чистую монету и под­чиниться любой несуразице. Ясно, что такие вещи могут только поработить человеческое сознание, как это делается в тоталитарных сектах.

Подобные книги представляют человека, как сгусток зла, который не может рассчитывать на прощение. Уничто­жая любую возможность осознать себя, как богоподобную личность, они ввергают его в ложное духовное состояние, не дают возможности на что-то опереться и осмыслить свою жизнь в категориях нравственности, совести, своего изна­чального стремления к добру и справедливости. Это не вы­зывает ничего, кроме отчаяния, опустошения и протеста. Человек приходит на исповедь раздавленный, уничтожен­ный, не имея никакого основания для веры в то, что Бог может его простить.

В самой структуре таких книг, в отношении к человеку, как к преступнику, есть что-то инквизиторское. Поэтому надо быть очень осторожным, беря в руки подобного рода труды, иначе можно впасть в отчаяние и вообще отойти от Церкви. Конечно, встречаются книги более или менее хорошо напи­санные, но даже книга святителя Игнатия Брянчанинова способна произвести тяжелое впечатление, потому что пос­троена достаточно схематично: есть добродетели, которых у нас нет, есть грехи, которых у нас слишком много, и есть форма, по которой мы исповедуемся. Но есть еще и живой человек, который хочет стать другим, который трепещет Гос­пода и который только-только нащупывает к Нему тропинку. Опоры в Боге у него еще нет, он пришел, чтобы ее найти, и, возможно, не знает, что Господь с любовью смотрит на вся­кого кающегося грешника, приходящего к Нему.





Нет греха непростительного, кроме греха нераскаянного
Если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним.

Быт. 4, 7



Вся жизнь человека сопряжена с грехом. Это страшно, но не безысходно. Действительно, наша жизнь есть непре­станный грех перед Богом, но так ли на нас смотрит Господь, как об этом говорят авторы книг об исповеди, где всякая мысль, всякое пожелание представлены, как греховные?

У многих людей (да и у меня самого так было) после первой исповеди остается очень тяжелое чувство: «Как же теперь жить, куда идти? Вот я приду домой, а отношения там сплошь греховные... На работе - то же самое... Ведь так быстро жизнь нельзя изменить. Что же делать? Нельзя же после исповеди сразу пойти в монастырь... Начать мо­литься? А я и молитв никаких не знаю... Любить Бога? А я любить не умею...»

Это серьезная проблема и большое препятствие для при­ходящего на исповедь человека. Испугавшись греха, люди теряют вкус к жизни и воспринимают ее, как необходимость спрятаться от греха, от любой ситуации, где можно каким-то образом согрешить, а в конце концов - спрятаться от са­мой жизни.

Из таких людей собираются целые сообщества христиан, которые боятся жить. Не грешить, а именно жить. Чувствуя свою постоянную зависимость от греха, они боятся делать любое дело, потому что за него придется отвечать. Испу­ганный человек ни на что не способен, не способен он стать и членом Церкви, потому что не может выполнить никакого послушания. А вдруг не выполнит и согрешит? Лучше не делать. Одна женщина на мой вопрос: «Что же ты не по­молишься за такого-то?» - ответила: «Как же я за него буду молиться? Начну молиться - пойдут искушения. Искушения пойдут, я их не выдержу, согрешу. Я не могу молиться за та­кого человека».

И многое другое люди не делают из страха согрешить. Есть даже известная поговорка «побольше поспишь, помень­ше согрешишь». Эти люди представляют в Церкви достаточ­но большую массу аморфных, испуганных и забитых при­хожан. В нашем поколении таких очень много, иногда они производят впечатление умопомраченных, потому что их боязнь жизни сопряжена с различными фобиями. Боящий­ся жизни начинает бояться людей, ему кажется, что все вок­руг него злые, не так на него смотрят, чего-то от него хотят, а оставшись в вакууме, он становится агрессивным. Это несчастные люди, которые были напуганы неправильным отношением к исповеди и ко греху. Человек, который любит Бога, не может жить с таким сознанием, потому что любовь изгоняет страх (1 Ин. 4, 18).

Если в бездействии нет возможности согрешить, то нет и возможности принести какие-то плоды для Бога.



И когда снова падешь, снова кайся
И когда снова ошибешься и па­дешь, снова кайся. Не отчаивай­ся, найди в себе отвагу и надежду. Говори: «Прости меня, Христе мой, снова каюсь!» Не говори: «Мне уготован гнев Божий». Не грех ли? Человецы есмы.

Старец Иосиф Афонский



В притче о талантах (см.: Мф. 25, 14-30) господин раздает своим рабам таланты, кому - пять, кому - два, кому - один, каждому по силе его, и просит употребить их в дело. Говоря проще, нашим языком, это некая финансовая сделка, может быть, банковская операция, в которой человек должен вло­жить деньги и получить на них банковский процент. Опера­ция эта достаточно рискованная: вложишь не туда - и тебя обманут. Можно все деньги потерять, но ведь можно и что-то приобрести, если поступить правильно.

Раздавая деньги своим рабам, господин понимает, что рискует. Определенная доля риска заложена во всякой финансовой операции. Вложенные средства могут принести прибыль, но могут быть и убытки. В притче не говорится прямо, но можно понять, что господин дает своим рабам право ошибиться, потерять эти деньги. Но он не дает им одного единственного права - эти деньги зарыть.

Господин! Я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал (Мф. 25, 24), - гово­рит господину раб. Вот сознание людей, которые боятся жить и поступать по-христиански. «Как же я возьмусь это дело делать, если за него придется отвечать на Страшном Суде! Как же я буду помогать близким или молиться за них... Как же я возьму на себя труд ухаживать за старушкой, а если я не смогу? Если не потяну? Как же потом отвечать перед Господом? Да я лучше вообще ничего делать не буду!»

Но разве Господь человек жестокий? Отвечая на это, Господь говорит: «Вот только за то, что ты испугался жить, не захотел даже попробовать что-то сделать, испугался, вот за это Я тебя буду судить, раб ленивый и лукавый, а не за то, что ты потерял бы эти деньги, что ты мог бы их не сохранить».

С нами чаще всего так и бывает: Господь нам дает та­ланты, а мы их не сохраняем. Таинство исповеди как раз имеет своей целью примирение с Господом человека, кото­рый не сохранил свои таланты - не зарыл, а именно не со­хранил. Ему дана была возможность их употребить, но он не смог этого сделать по своей глупости, по своей неловкос­ти, по своему неумению, по своему легкомыслию, по какой угодно причине, просто по своей греховности. Он их рас­терял, но он их не зарыл. И поэтому он имеет возможность примириться с Богом через исповедь.

Но для человека, который зарыл свои таланты, исповедь как Таинство может не состояться, потому что он перед Бо­гом как бы ни в чем не виноват. Внутренний протест против Бога, как против человека жестокого, которого боишься, ко­торого трепещешь только потому, что тебе придется отвечать за свои ошибки, не дает человеку возможности исповедовать свои грехи, даже если он часто приходит на исповедь.

Но вспомним, что говорит Господь Каину перед тем, как тот готовится убить Авеля. Он говорит: У дверей грех лежит; он вле­чет тебя к себе, но ты господствуй над ним (Быт. 4, 7).



Грех не должен над вами господствовать
(Рим. 6, 14)

Смерть и время царят на земле, Ты владыками их не зови. Все, кружась, исчезает во мгле. Негасимо лишь Солнце любви.

В. Соловьев



Когда Святая Троица творит свободного человека, из этого неизбежно вытекает возможность греха. Господь знает о Своем крестном подвиге, и он мыслится именно как дарование свободы и искупление Богом человека. Если человек не искупается Богом, то отвечает за свои поступки по закону. Но Господь изначально приносит Себя в жертву за наш грех, и это позволяет нам поступать так, как мы ре­шаем в данный момент. Господь дает нам свободу, а свобода, данная человеку, предполагает ошибки.

Свобода слишком великий дар, его нельзя зарывать. Она делает человека богоподобным. Она дает ему возможность бороться с грехом и приступать к Таинству покаяния.

Осознать рабство, почувствовать в грехе свою несвободу мо­жет только свободный человек. Грех тем и характерен, что он де­лает человека рабом, а обладающий рабским сознанием, рабо­лепствующий, живущий в постоянном страхе и унынии человек не может бороться с грехом. Он будет только бегать от греха, как от бешеной собаки, но грех всегда будет настигать его в ка­ком-то другом месте, как об этом написано у Пушкина:

Напрасно я бегу к сионским высотам.

Грех алчный гонится за мною по пятам.

Так, ноздри пыльные уткнув в песок сыпучий,

Голодный лев следит оленя бег пахучий.

Кто кем владеет? Кто кому хозяин? Если, действительно, грех властвует над нами и мы боимся его, как нашего госпо­дина, а себя признаем его рабами, то мы никогда не станем рабами Божиими, грех не даст нам возможности дышать, жить, он нас запугает, как злая собака пугает маленького ребенка, так что он боится выходить из дома. Но мы можем властвовать над грехом.

Одно из тяжелых состояний, которое человек выносит из своей исповеди и духовной жизни - боязнь быть вино­ватым. Самая главная свобода христианина в том, чтобы не бояться быть виноватым перед Богом. Будьте как дети, говорит Господь (см.: Мф. 18, 3). Дети не думают, что они бо­ятся быть виноватыми перед родителями, хотя часто бывают виноваты перед ними. Но они знают, что вина их, какая бы она ни была, все равно будет прощена: дети есть дети, роди­тели есть родители. И поэтому дети не боятся жить. Конеч­но, можно запугать ребенка до такой степени, что он будет бояться своих родителей, но любить их он не будет.

Можно бояться Бога, как забитые дети боятся своих жестоких родителей, но это совершенно не спасительно и убийственно для человека. Жить надо безбоязненно, по­тому что Господь дает нам некую фору. Он прекрасно знает, что мы не можем не грешить, что по своей падшести мы обя­зательно согрешим в том или в другом. Но Он нас любит не за то, что мы праведные, а за то, что мы есть.



Ненавидь грех и люби грешника
Злословить - значит сказать о ком-либо: такой-то солгал, или сблудил, или погневался... А осуждать - значит сказать: та­кой-то лгун, блудник, гневлив. Вот такой осудил самое расположение души его, произнес приговор о всей жизни его...

Авва Дорофей



Как часто, глядя на наших ближних, мы думаем, что их греховные поступки и есть сам человек. Но святые отцы учат, что нельзя отождествлять человека с грехом. И Евангелие дает нам удивительный образ того, как Гос­подь смотрит на человека и как нам надо научиться смот­реть на ближнего.

В каждом человеке есть свой Иоанн Креститель - это голос его совести, глас Божий, всегда обличающий нашего внутреннего Ирода, который пытается жить против за­кона Божия. В Евангелии рассказывается, как Ирод поса­дил Иоанна в темницу, но тем не менее приходил к нему и многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его (Мк. 6, 20). Удивительно это... Ведь Иоанн Крести­тель обличал Ирода достаточно грозно. Читая Еванге­лие, мы слышим, как он называл фарисеев, приходящих креститься на Иордан, порождениями ехиднины, то есть змеиным отродьем (см.: Мф. 3, 7). Примерно так же мог он разговаривать и с Иродом. Представим только, станут ли нас слушать люди, если мы попытаемся говорить с ни­ми в такой манере, особенно если они имеют возможность не слушать нас, а посадить в темницу. Но здесь все выхо­дит совсем по-другому.

Ирод - это сын того самого Ирода Великого, который убил Захарию, отца Иоанна Крестителя. Сам Ирод, может быть, этого и не знал, но Иоанн Креститель прекрасно знал, что по­садивший его в темницу - сын убийцы его отца. Как должен был говорить Иоанн Креститель с Иродом, чтобы тот с удо­вольствием его слушал? Какие слова говорил пророк этому развратному человеку, живущему в открытом прелюбодея­нии, творящему вокруг себя только зло и беззаконие, что тот его слушал со сладостью и многое делал по слову его? Так мог говорить только человек, который не отождествлял Ирода с его грехом, который несмотря ни на что видел в Ироде бо­гоподобную личность, образ и подобие Божие. Очевидно, что только с любовью к Ироду можно было говорить необид­но обидные вещи, говорить жестокую правду так, чтобы она доставляла человеку сладость, проникала до глубины его сер­дца, действовала на его совесть, чтобы заставляла даже Ирода поступать по слову Божию.

Из Евангелия становится совершенно очевидно, что ес­ли бы Ирод не уступил Иродиаде, поступил бы по совести, по закону Божию, он стал бы совсем другим человеком, может быть, стал бы мучеником за Христа, святым стал бы... Такое преображение могло бы с ним случиться, по­тому что образ Божий, хотя и изуродованный, не теряет­ся и даже такой ужасный человек способен ко спасению, к покаянию и исправлению. Зная это, Иоанн его любил и спасал.

И это должен знать каждый кающийся грешник: он и грех - совсем не одно и то же. Грех может быть так близок к человеку, что уродует его, как кожная болезнь, как про­каза. Человек в этой проказе - как в панцире. Но это не он. Он совсем другой. Грех, действительно, можно стряхнуть с себя в один момент. Так мог бы измениться Ирод, нужен был только решительный шаг ко Христу, и он сразу стал бы другим, Евангелие стало бы другим, мир стал бы дру­гим, все стало бы иным. Но он его не сделал.

Самое главное, что человек должен знать о грехе и зле, что их нет. Одним шагом можно все изменить: и свою жизнь, и жизнь людей вокруг себя. А можно, наоборот, все погубить, как погубил Ирод и себя, и всех вокруг, а по­том погубил и Христа.



Страх греха не спасает от греха, радость о Господе спасаетОн, как видим в Евангелии, никем не гнушался, кто Его ни звал к себе; не возгнушается и нами, яко чело­веколюбец, аще покаянием очис­тим домы наша и со смирением попросим Его.

Свт. Тихон Задонский



Лучшее, что можно прочитать, готовясь к исповеди, это евангельские притчи о грешниках. Мне кажется, они долж­ны предварять любую книгу о покаянии. Самое главное, о чем мы должны помнить, когда готовимся к исповеди, это не списки с перечислением наших грехов, а Евангелие, где говорится о любви Христа ко грешникам, о том, как Он об­личает праведников, как Он пришел грешников спасти, как Он берет заблудшую овцу на Свои плечи. Лик Христа, Который милует грешника, Который грешника любит, Ко­торый не отождествляет грешника и грех, может убедить человека не бояться жить.

Прежде чем человек идет на исповедь, прежде чем ему взять книжечку с перечислением грехов, он должен прочи­тать Евангелие и увидеть, как к Господу приходят грешни­ки: как к Нему приходит блудница и Он ее прощает; как к Нему приходит блудный сын и Он его принимает; как при­ходят прокаженные и Он их очищает; как приходит к Нему множество совершенно разных людей, ужасных, больных и как Он к ним относится, как Он любит этих грешников. Как он с Пилатом разговаривает! Как Он говорит с перво­священниками. С какой любовью Он смотрит на людей, которые Его распинают, плюют в Него, бьют Его по лицу. Если человек это увидит, он не будет бояться жить. Он пой­мет, что Христос эту жизнь дарует любому человеку, самому ужасному и плохому. Он почувствует, что Христос вместе с ним, что Христос побеждает этот грех за него. И вот тогда он уже не захочет жить с грехом.

Мы все равно останемся грешниками, но это нас не бу­дет пугать, потому что мы знаем, что Господь любит греш­ников, Он прощает грешников. Но если мы будем грешить по своей воле, то, значит, мы не читали Евангелие, потому что нельзя совместить жизнь в грехе с жизнью в Боге. Зна­чит, мы будем с грехом бороться.

Кто это поймет, тому не будет страшно жить, но ему будет тяжело оставаться прежним, грех будет ему про­тивен, мерзок. Но бояться его он уже не будет, потому что он может его победить.



Сокровенное мое не таково, как видимое
Увы мне! В каком я стыде! Со­кровенное мое не таково, как ви­димое! Подлинно, у меня только образ благочестия, а не сила его. С каким лицом прииду к Господу Богу, Который знает сокровеннос­ти сердца моего?

Прп. Ефрем Сирин



Пришли два человека в храм помолиться. И один го­ворил: «Господи, благодарю, что я не такой, как прочие», -а второй, не смея возвести глаза к небу: «Боже, милостив буди мне грешному» (см.: Лк. 18, 10-13). И первый ушел осужденным, а второй - оправданным.

Так бывает очень часто. Мы приходим в храм, как мы­тари, а потом почему-то вдруг становимся, как фарисеи. Первый приход человека в храм - решительный, важный... Это приход мытаря, не смевшего возвести глаз к небу. И удивительно, Господь снисходит к такому человеку, воз­носит его, действительно возвышает до Себя только ради этих слов: «Боже, милостив буди мне грешному!» - ради сокрушения сердечного, ради глубокой решимости, невоз­можности быть таким мытарем, нести на себе груз лжи, неправды и развращенности. Невозможно жить с грехом. Грех - это мука. Грех - это ад. И вот когда человек в та­ком состоянии приходит к Богу, Господь видит его, милует его, смиренного, и возносит до Себя. И человек сразу чувс­твует, что изменился, что жизнь его стала сродни свободе, и он не может не говорить Господу: «Господи, благодарю Тебя!» Оглядывается назад, а рядом стоит такой же мытарь, каким был он сам, и вот он уже восклицает: «Благодарю Тебя, что я не такой». Такое бывает. Пришел человек в храм, стоит, молится, красивый, благообразный, с благородными чертами лица, по виду христианин, оборачивается, а рядом стоит панк с оранжевыми волосами, и человек радуется:, «Господи, благодарю Тебя, что я не такой!» Мы выходим в мир, видим, какой он страшный, и благодарим Господа, что мы не такие, как эти, и эти, и эти...

И с этого момента приходится признать, что мы переста­ли двигаться к Богу, потеряли желание Его искать. Именно в этот момент человек становится фарисеем, когда начинает думать, что он все в своей жизни уже нашел и может в этом состоянии спокойно пребывать, любуясь собой, измеряя свою жизнь своими добрым поступками, своим личным благочестием. Заметьте, именно благочестием, именно пра­ведной жизнью, именно добрыми делами, именно милосер­дием, постом и молитвой, именно тем, чем определяется наша христианская жизнь. Ведь, действительно, хороший человек пришел в храм, милосердный постник, подвижник. Пришел, а остался без Бога.

Этот образ и нас заставляет задуматься о том, ради чего мы пришли к Богу? О том, почему мы христианами назы­ваемся? Где наше место рядом с Ним? Почему наша жизнь не меняется, почему мы остановились и никуда не идем? Но то-то и страшно, что то, что дается человеку как путь, становится для него камнем преткновения.

Когда этот путь уже никуда не ведет, когда этот путь является остановкой и определяется не Богом, а самим собой, оказывается, что человек дошел просто до само­го себя. Он собой доволен, он собой удовлетворен, ему больше ничего не надо и некуда больше идти. Страшное фарисейство настигает нас совершенно незаметно для нас самих, когда мы полны желания жить благочестиво, жить в Боге, потому что нам кажется, что все, что мы делали, мы делали для Бога.

А Богу этого не надо. Ему не нужны наши дела. Ему не нужны хорошие поступки, делающие нас фарисеями.

Жизнь христианская - это беспрестанный и бесконеч­ный путь к Богу, когда человек ищет Бога, когда ему без Бога плохо, когда он постоянно ощущает свое сиротство, свое не­совершенство, действительно находится в состоянии покая­ния и постоянного изменения самого себя. И только это со­стояние глубочайшего сокрушения перед Господом действи­тельно делает нас способными к Нему приобщиться. Только в этом состоянии Господь доводит человека до Себя.

Поэтому мы не боимся быть грешниками. Мы знаем, что мы грешники, нам от этого горько, но нам и радостно, потому что Господь ради грешников в мир пришел, чтобы их спасти. Праведникам не нужен Христос, им и без Него хорошо. А грешникам без Христа деваться некуда.

До самого последнего дня мы будем говорить, что мы грешны, потому что, пока мы это говорим, Господь нас будет миловать, будет нам прощать и будет нас любить. Как только мы скажем: «Наконец-то, мы праведники! Бла­годарим Тебя, Господи, что мы не такие, как прочие человеки!» - как только мы это скажем - все, мы тем самым отвернемся от Бога.



Мало сказать: «Я грешен»
Разве так должно исповедовать­ся? Мало прийти и сказать: «Я грешен», - надо сознать отдельно каждое свое противозаконное действие, или слово, или мысль, сознать греховность этого, со­жалеть искренно и, раскаявшись нелицемерно, сказать священни­ку; и тогда лишь отпущенный грех - развязан.

Архиепископ Иоанн (Шаховской)



Исповедь существует в тех условиях, в каких существует Церковь, и развивается вместе с церковным сознанием. Во многих местах, в том числе и во многих храмах Москвы, до сих пор существует практика общей исповеди, хотя об этом очень много говорится и даже Патриарх выступает против подобной формы исповеди.

Для истории Церкви общая исповедь - явление неизвес­тное. Она вошла в церковный обиход и даже в церковную традицию как традиция ложная: как существует, напри­мер, ложная традиция редко причащаться, так существует и ложная традиция общей исповеди.

Говоря об общей исповеди, мы вспоминаем наши мно­голюдные храмы в тот период, когда не хватало ни храмов, ни священников. В большие праздники в церковь приходи­ло так много людей, что невозможно было успеть всех поисповедовать, и совершалось некое действие, которое стали называть общей исповедью. Обычно выходил священник в епитрахили с крестом, с Евангелием и ко всем людям, ко­торые пришли в храм, чтобы причаститься святых Христо­вых Тайн, обращался с проповедью, касающейся Таинства покаяния. Он рассказывал людям о том, что такое исповедь, какие люди грешные, о том, что всем надо каяться, потому что без покаяния никто не может спастись и войти в Царс­твие Небесное, а потом говорил такие слова: «Сейчас я вам буду перечислять грехи, а вы все внутри себя кайтесь в них и говорите „грешен" или „грешна"». И священник начинал читать длинный-длинный список грехов, начиная от первой заповеди и кончая последней. И все люди повторяли вслед за священником слова покаяния в перечисленных грехах. После этого священник покрывал всех епитрахилью, люди целовали крест и Евангелие и шли причащаться.

Такую форму исповеди приписывают святому праведно­му Иоанну Кронштадтскому, называя его родоначальником общей исповеди. Действительно, святой праведный Иоанн Кронштадтский своей пламенной проповедью побуждал людей к покаянию. К нему на службу в кронштадтский Андреевский собор собиралось по пять-семь тысяч человек, в храме страшно было находиться - так глубоко в душу проникало его слово, настолько реальным становилось раскаяние. В этот момент люди не могли сдержать своих чувств, они вставали на колени, громко выкрикивали свои грехи, плакали и умо­ляли Бога о пощаде. Даже местные воры пользовались этим и во время общей исповеди проникали в собор, чтобы срезать кошельки у людей, которые ничего не замечали вокруг. Это совершенно не было похоже на то, что под видом Таинства общей исповеди происходит в наших храмах. Исповедь про­должалась несколько часов. Совершалось настоящее покая­ние, человеческие души очищались от греха, и жизнь людей изменялась, они чувствовали присутствие святого, и его лич­ная святость передавалась всем окружающим. После этого они причащались из его рук. На такое был способен только святой праведный Иоанн Кронштадтский.

Позднее общая исповедь проводилась в наших храмах во времена гонений и войны. Очень многие священники на­ходились в лагерях, и чтобы добраться до действующих храмов, которые были в основном маленькими, кладбищенски­ми, людям приходилось преодолевать огромные расстояния. Попасть на службу они могли, может быть, только несколько раз в год, скажем, на Крещение или на Пасху. И вот они соби­рались в храме, а там один старенький священник, который только что вышел из лагерей, который едва стоял ногах и был не в силах исповедовать большое количество людей. И тогда стали прибегать к общим исповедям. Это было тяжелое время гонения на Церковь, и люди, которые жили тогда со Христом, конечно, переживали исповедь немного иначе, чем переживаем ее сейчас мы с вами. Подобная практика имела свое оправда­ние в те годы.

После войны храмы стали открываться, но священства было очень мало. Об этом сейчас почти никто не говорит, эта страничка почему-то закрыта для тех, кто описывает жизнь Церкви, а ведь очень много священников, которые служили после войны, были обновленцами. Церковь, по милосердию своему, приняла их после принесения покаяния и клятвы верности Церкви, часто формальных, и они относились к Ус­таву и Таинствам Церкви крайне небрежно. Уполномочен­ным по делам религии это было очень выгодно.

А затем наступил период новых гонений на Церковь, когда Хрущев похвастался, что скоро покажет по телевизору последнего попа. Некоторые из обновленцев-священников публично отрекались от веры. Огромное количество хра­мов, открытых после войны, было закрыто и разрушено. Мне рассказывал мой духовник, как он служил в молодости алтарником в одном московском храме, очень богатом в те времена, который никогда не закрывался и где священни­ком был бывший обновленец. Совершив Евхаристию, он не потреблял Святые Дары, а выливал их в умывальник. Много таких рассказов я знаю, например, про батюшку, который любил в алтаре пить чай и есть пирожки с мясом.

Из-за такого ложного, равнодушного отношения к вере укоренилась и общая исповедь. Приходили люди в храмы, которых было мало, а их там никто не слушал, священник бормотал слова общей исповеди, накрывал кающихся епит­рахилью, и люди шли к Чаше. Так традиция Причастия пос­ле общей исповеди была заложена священниками - бывши­ми обновленцами, которые после войны нанесли серьезный урон церковному благочестию и вообще жизни Церкви.

Мое глубокое убеждение, что общая исповедь не являет­ся Таинством. Если кто-то и получает отпущение и разреше­ние грехов, то такое покаяние ничем не отличается от того, которое человек приносит Богу наедине, келейно.

Мы говорили, что в исповеди как Таинстве важно не только покаяние человека перед Богом, но и свидетельство Церкви о его покаянии, поэтому разрешительные молитвы и покрывание епитрахилью при общей исповеди не имеют никакого сакрального значения. О чем же ты, священник, будешь с епитрахилью свидетельствовать, если не знаешь этих людей: ни глубины их покаяния, ни грехов, ни духовной жизни, ни плодов? Поэтому тут нет исповеди, Таинства нет. Есть призыв к самоукорению, есть призыв к тому, чтобы че­ловек видел свои грехи, даже есть призыв к покаянию, а вот свидетельства покаяния здесь нет. Священник не может сви­детельствовать за этих людей перед Богом, от имени Бога про­стить и разрешить их грехи, потому что не знает, кто к нему подходит, с каким грехом, что на душе у этого человека. Ко­нечно, иногда священник говорит: «Те из вас, кто совершали убийства, прелюбодеяния и аборты, к Причастию не подхо­дите, а найдите отдельно время покаяться». Но ведь не толь­ко это может отлучить человека от общения с Богом. А если человек не примерен? Есть такие вещи, которые необходимо высказать, а священнику выслушать и дать им определенную оценку, иначе в этой исповеди вообще нет смысла.

Если уж допускаешь человека до Причастия, не выслу­шав, так допускай по мере совести каждого. Скажи: «Вы можете причащаться сегодня, но исповеди не было. Если вы с сокрушенным сердцем приступаете ко Причастию, и ваша совесть не обличает вас, причащайтесь». Но не надо фор­мальной исповеди.

Общая исповедь искажает духовную жизнь людей, при­учает их к формализму, не дает возможности покаяться. Подходит человек на исповедь и говорит: «Во всем грешен». А когда спрашиваешь: «В чем?» - оказывается, он и сам не знает. Мне приходилось служить в провинциальных хра­мах, где люди всю жизнь ходили в церковь, но бывали только на общих исповедях, и оказывается, что им нечего сказать о себе: они не знают своих грехов, никогда в себя не загляды­вали и просто ждут, что священник им что-то скажет, а они радостно ответят: «Грешен». Прожили люди всю жизнь, хо­дили в церковь и так ни разу и не покаялись...

Не разрешительной молитвой прощаются грехи. Кто-то из святых говорил, что бывает так: священник читает молитву «Прощаю и разрешаю...», а Христос, Который неви­димо стоит, приемля исповедание, говорит: «А Я не прощаю и не разрешаю».

• • •

Исповедоваться лучше гласно. Для самого человека по­лезнее вслух произносить свои грехи, словесно отказывать­ся от них. Хотя Таинство все-таки зависит от внутреннего состояния человека.

Можно просто подать записку и по внутреннему свое­му состоянию быть в этот момент совершенно адекватным написанным словам.

А некоторые исповеди необходимо записать подробно. Например, подготовка к генеральной исповеди требует очень внимательной проверки своей совести. Надо помолиться, со­средоточиться, вспомнить всю свою жизнь и провести доста­точно долгое время в размышлениях над самим собой. В этом трудном деле именно письменная исповедь помогает докопать­ся до причины греха и описать правильно, может быть, даже кратко, для самого себя, свое состояние. Это приводит человека в очень правильное внутреннее духовное расположение. Письменные исповеди могут быть уместны и даже по­лезны для человека, который только-только начинает свой покаянный путь, когда есть желание ничего не забыть, - не­обходим план построения своей исповеди. А некоторые гре­хи просто тяжело высказывать вслух священнику, особенно для начинающего.

Иногда духовники просят записывать очень подроб­но в течение дня свои состояния, а потом приносить их на исповедь. Но это больше связано с монастырской ис­поведью, с откровением помыслов послушника своему духовнику.

Но когда письменную исповедь составляют люди, кото­рые давно и часто исповедуются, это может стать серьезным препятствием для полноценной исповеди. Человек привыч­но заполняет бумажку перечислением своих повседневных грехов, как квитанцию в химчистку, и в этом действии уже есть что-то не внутреннее, но внешнее.

Священнику это бывает удобно, особенно при большом количестве исповедующихся, когда к нему стоит длинная очередь и нет возможности поговорить с каждым чело­веком. Конечно, легко взять в руки бумажку, пробежать ее глазами и, разорвав, прочитать разрешительную мо­литву, оставляя само таинство встречи с Богом и сердеч­ное покаяние на совести кающегося. Но понятно ли ему, что происходит с человеком? Ведь в конце концов это очень часто приводит к привычке исповедоваться формально, чего быть ни в коем случае не должно. Поэтому для чело­века, который уже достаточно воцерковился и часто испо­ведуется, конечно, лучше не писать, а рассказывать о себе священнику. В рассказе о себе всегда присутствует живое участие совести, желание высказаться и что-то изменить в своей жизни. И конечно, когда священник слышит живое слово покаяния, его сердце молитвенно отзывается на это слово. В этот момент он чувствует душу кающегося и мо­жет помочь и советом, и молитвой.



Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю.
(Рим. 7, 19-20)

Как ребенок, непрестанно касаю­щийся огня и плачущий, человечес­тво непрестанно касается огня греха и похоти, и плачет, и стра­дает, но снова и снова касается... не понимая своего состояния ду­ховной детскости...

Архиепископ Иоанн (Шаховской)



Грех - это болезнь. А исповедь - не всегда моментальное выздоровление.

Если из человека грех по-настоящему изживается, то после исповеди мы настолько сильно чувствуем ненависть к нему, что сам помысел об этом грехе вызывает внутрен­нюю брань против него. Это означает, что человек чист от греха и свободен. А бывает (правда, исключительно редко), что глубокое сердечное покаяние не дает греху даже возможности к нам приблизиться. Всякое прибли­жение помысла этого греха вызывает у нас желание всеми силами души ему сопротивляться. Но вообще грех, осо­бенно мелкий, - это хроническое состояние человечес­кой души. Очень досадно и горько это сознавать, но это действительно так.

После тяжелой болезни человек обычно еще долго бывает слаб, например, после перелома долго не может твердо держаться на ногах, ходит, опираясь на палочку. Так и после исповеди: грех может быть прощен, но чтобы научиться жить без греха, помнить о нем и страшиться согрешить, Господь иногда оставляет в человеке чувство боли и несвободы, которое уберегает нас от дальнейших ошибок, чтобы мы не переставали себя укорять и чувс­твовали, насколько страшен грех, как тяжело и даже не­возможно с ним жить. Досада, смущение и боль могут оставаться в душе еще очень долгое время. Человек скор­бит, мучается немножко, на сердце бывает тяжесть, но эта тяжесть и скорбь предохраняют его от будущих ошибок. Хотя, к сожалению, не всегда.

Есть много таких грехов, в которых человеку прихо­дится каяться постоянно, особенно связанных с нашей гор­дыней, обидчивостью, уязвленным самолюбием. Ты вроде и покаялся, что обиду простить не можешь, и очень хочешь из своего сердца это изжить, как-то по-настоящему исце­литься, но сразу не получается.

Часто люди говорят в смущении: «Ну, зачем я буду при­ходить на исповедь с одним и тем же грехом?» А на самом деле если человек духовно с напряжением живет и трудится над собой, если он прилагает много сил, а грех в нем остает­ся, то это уже не тот грех. Наше покаяние постепенно лишает грех власти над нами.

Мы снова и снова каемся в уже исповеданном грехе, но каждый раз мы делаем это, находясь уже на другом уровне: мы осознали свой грех иначе, увидели его с дру­гой стороны, он имеет, может быть, то же название, но это уже совершенно другой грех. Ведь грех много­слоен. В нем много поверхностных и глубинных уровней, и человек часто то одну шкурку снимет, то другую, пока дойдет до самой сердцевины. Может быть, вся жизнь на это и уйдет.

Кажется, что мы ходим по кругу, но это более походит на восхождение по серпантину на вершину горы. Наше движение - это не круг, а спираль духовного восхожде­ния. Главное — не останавливаться, а всегда идти вперед, не просто признавая грех хронической болезнью (я в ней пребываю, свыкся с ней, приблизительно знаю, как ее переживать, но лечиться не буду, так как считаю, что это бесполезно и бессмысленно, - думать так неправильно), а помнить о том, что все болезни даются человеку Господом для исцеления, даже неизлечимые.



Грехи прощены, когда истребляется и расположение к нимДоказательством того, что они (грехи) прощены, служит то, что из наших сердец истребляется и расположение к ним.

Прп. Иоанн Кассиан Римлянин



На исповеди каждое наше согрешение должно пере­живаться, как отлучение от Бога, иначе исповедь лишается смысла, превращаясь в сеанс психотерапии, эдакую духов­ную химчистку, в которую человек сдает грязную одежду своей души, а получает кз которой чистую. Человек просит у Бога прощения и рассчитывает, что Бог обязательно про­стит, - это как бы вменяется Ему в обязанность. А исповедь объявляется Таинством, в котором хочешь или не хочешь, но тебе грехи обязательно отпустят, раз Таинство, значит оно непреложно в своем действии...

Конечно же, всякий раз на исповеди прощаются гре­хи, но это не значит, чтс человек становится свободным от греха. Ведь Господь прощает, а человек не становится свободным, потому что сам не хочет освободиться до кон­ца, не хочет приложить усилие для того, чтобы с этим гре­хом бороться.

Исповедь облегчает жизнь человека, и он очень легко может вернуться к своим страстям. Стало легко, он опять получил помощь, и быстро забыл о той милости, которую ему оказал Господь, и по забвению легко возвращается к пре­жнему. Но все же надо очень хорошо понимать, что за фор­мой «прощаю и разрешаю» может быть полное непроще­ние и неразрешение. Бывают такие грехи, такие состояния, что если духовник их внимательно рассматривает, он мо­жет и не прочесть над человеком разрешительной молитвы до тех пор, пока тот не исправит себя, пока не принесет пло­дов покаяния. Недопущение человека до Причастия - это и есть его непрощение. Пока человек отлучен от Церкви, он вне Бога, грех остается, он еще не искуплен, человек еще не сделал ничего, чтобы его разрешить.

Можно считать, что исповедь, которая не приносит ни­каких плодов покаяния, и не совершалась. При этом дело совсем не в том, как человек себя на исповеди обнажает, как может описать свой грех. Разные состояния свойственны человеческой душе: иногда необходимость открывать себя до конца причиняет боль, а иногда удовольствие. Разные бывают люди. Некоторые могут скрывать в себе какие-то наклонности и свой грех предстазлять менее страшным, но есть такое свойство человеческой гордыни и самолюбова­ния, когда человек готов себя достаточно сильно на исповеди обнажить. Если идешь на исповедь, ожидая формального прощения греха только из-за того, что способен назвать этот грех по имени, определить его досгаточно серьезно, в неко­тором смысле себя уничижив даже, но знаешь, что грех тебе еще сладок, что грех тебе еще мил, ^то тыне хочешь до конца от него отказаться, то этот грех остается с тобой. И знаком непрощения является то, что ты снова в этот грех впадаешь, остаешься с тем, с чем был.

Покаяние измеряется плодами, и истинное духовное покаяние - это изменение жизни. Как его достигнуть? Только решимостью борьбы с грехом. Человек видит в себе и по-настоящему переживает те грехи, с которы­ми он имеет силы справиться, какими бы большими они ему не казались. Иногда грех, как Голиаф, предстает перед нами, но мы, подобно Давиду, должны его победить. То, что мы сами в себе видим в результате помощи духовника, или как озарение нашей совести, или как обличение наши­ми ближними, все, что дается нашим живым опытом, - эхо видение того, что у нас есть силы бороться с этими гре­хами. И если мы с ними не боремся, то ответственность за это целиком ложится на нас.

В притче о двух должниках господин простил челове­ка, отпустил, а он тут же начал требовать долг со своего должника, при первой же возможности проявил себя та­ким же, каким был до прощения (см.: Мф. 18). Вот пример того, что человек прощен, но не исцелен, и снова посажен в темницу. Конечно, грех прощается человеку на испове­ди. Не надо думать, что существует небесная бухгалтерия, которая тщательно подсчитывает все человеческие гре­хопадения. Но результатом прощения греха может быть только изменившаяся жизнь, и если этого не происходит, человеку приходится нести на себе последствия этого про­щения, которое дается только вместе с очень серьезной ответственностью. Ты получил прощение и не изменил свою жизнь - и тогда приходишь на суд, где тебе говорят, как тому должнику: Не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки (Лк. 12, 59).

А бывает так, что человек прощен и исцелен. Это озна­чает, что покаяние совершилось во всей полноте и прежнего греха с ним случиться уже не может, потому что он принес плоды покаяния.


Последний раз редактировалось: Юльча (Ср Мар 30, 2011 1:41 pm), всего редактировалось 1 раз

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
Re: Исповедь
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:35 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




Беседа перед исповедью«Се время благоприятно, и день очищения». Время, когда мы можем отложить тяжкое бремя греховное, разорвать вериги греха: «скинию падшую и сокрушенную» нашей души увидеть вновь обновленной и светлой. Но к этому блаженному очищению ведет нелегкий путь.

Мы еще не приступили к исповеди, а душа наша слышит искушающие голоса: «Не отложить ли? Достаточно ли приготовлен, не слишком ли часто говею?» Нужно дать твердый отпор этим сомнениям. «Если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению» (Сир. 2, 1). Если ты решил говеть, явится множество препятствий, внутренних и внешних: они исчезают, как только проявишь твердость в своих намерениях.

В частности к вопросу о частой исповеди: надо исповедываться много чаще, чем это у нас принято, по крайней мере во всех четырех постах. Нам, одержимым «дреманием леностным», неискусным в покаянии, необходимо вновь и вновь учиться каяться, это, во-первых, а во-вторых – необходимо тянуть какую-то ниточку от исповеди к исповеди, чтобы промежутки между периодами говения были наполнены духовной борьбой, усилиями, питаемыми впечатлениями от последнего говения к близкой новой исповеди.

Другой смущающий вопрос – это вопрос о духовнике: к кому идти? Держаться ли одного во что бы то ни стало? Можно ли менять? В каких случаях? Опытные в духовной жизни отцы утверждают, что менять не следует, даже если это только твой духовник, а не духовный отец, руководитель твоей совести. Бывает, правда, что после удачной исповеди у священника последующие исповеди у него же выходят какими-то вялыми и слабо переживаются, и тогда является мысль о перемене духовника. Но это – недостаточное основание для такого серьезного шага. Не говоря уже о том, что наши личные ощущения на исповеди не касаются существа таинства, – недостаточный духовный подъем во время исповеди часто бывает знаком нашего собственного духовного неблагополучия. Об этом о. Иоанн Кронштадтский говорит: «Покаяние должно быть совершенно свободное и никак не вынужденное лицом исповедующим». Для человека, действительно страдающего язвой своего греха, – безразлично, через кого он исповедует этот томящий его грех; лишь бы как можно скорее исповедать его и получить облегчение. Другое дело, если мы, оставив существо таинства покаяния, идем на исповедь для беседы. Вот тут-то и важно отличать исповедь от духовной беседы, которая может совершаться и вне таинства, и лучше, если совершается отдельно от него, так как беседа, хотя и о духовных предметах, может рассеять, расхолодить исповедующегося, вовлечь в богословский спор, ослабить остроту покаянного чувства. Исповедь не есть беседа о своих недостатках, сомнениях, не есть осведомление духовника о себе и менее всего – не «благочестивый обычай». Исповедь – горячее покаяние сердца, жажда очищения, идущая от ощущения святыни, умирание для греха и оживание для святости. Раскаянность – уже степень святости, а бесчувственность, неверие – положение вне святыни, вне Бога.

Разберемся, как нам относиться к таинству покаяния, что требуется от приходящего к таинству, как к нему готовиться, что считать важнейшим моментом (в той части таинства, которая касается исповедующегося).

Несомненно, первым действием будет испытание сердца. Для этого и положены дни подготовки к таинству (говение). «Видеть грехи свои в их множестве и во всей их гнусности – действительно есть дар Божий», – говорит о. Иоанн Кронштадтский. Обычно люди, неопытные в духовной жизни, не видят ни множественности своих грехов, ни их «гнусности». «Ничего особенного», «как у всех», «только мелкие грехи» – «не украл, не убил» – таково обычно начало исповеди у многих.А самолюбие, неперенесение укоров, черствость, человекоугодие, слабость веры и любви, малодушие, духовная леность – разве это не важные грехи? Разве мы можем утверждать, что достаточно любим Бога, что вера наша действенна и горяча? Что каждого человека мы любим как брата во Христе? Что мы достигли кротости, безгневия, смирения? Если же нет, то в чем заключается наше христианство? Чем объяснить нашу самоуверенность на исповеди, как не «окамененным нечувствием», как не «мертвостью сердечной, душевной смертью, телесную предварящей»? Почему святые отцы, оставившие нам покаянные молитвы, считали себя первыми из грешников, с искренней убежденностью взывали к Иисусу Сладчайшему: «Никто же согреши на земли от века, якоже согреших аз окаянный и блудный», а мы убеждены, что у нас все благополучно! Чем ярче свет Христов озаряет сердца, тем яснее сознаются все недостатки, язвы, раны. И наоборот: люди, погруженные в мрак греховный, ничего не видят в своем сердце; а если и видят, то не ужасаются, так как им не с чем сравнивать.

Поэтому прямой путь к познанию своих грехов – это приближение к свету и молитва об этом свете, который есть суд миру и всему «мирскому» в нас самих (Ин. 3, 19). А пока нет такой близости ко Христу, при которой покаянное чувство является нашим обычным состоянием, надо, готовясь к исповеди, проверять свою совесть – по заповедям, по некоторым молитвам (например, 3-я вечерняя, 4-я перед причащением), по некоторым местам Евангелия (например, Рим. 5, 12; Еф. 4; Иак. 3).

Разбираясь в своем душевном хозяйстве, надо постараться различать основные грехи от производных, симптомы от более глубоких причин. Например, очень важны – рассеянность на молитве, дремота и невнимание в церкви, отсутствие интереса к чтению Священного Писания, но не происходят ли эти грехи от маловерия и слабой любви к Богу? Нужно отметить в себе своеволие, непослушание, самооправдание, нетерпение упреков, неуступчивость, упрямство, но еще важнее открыть их связь с самолюбием и гордостью. Если мы замечаем в себе стремление к обществу, словоохотливость, насмешливость, усиленную заботу о своей наружности и не только своей, но своих близких, обстановке дома – то надо внимательно исследовать, не является ли это формой «многообразного тщеславия». Если мы слишком близко принимаем к сердцу житейские неудачи, тяжело переносим разлуку, неутешно скорбим об отшедших, то кроме силы и глубины наших чувств, не свидетельствует ли все это также о неверии в Промысл Божий? Есть еще одно вспомогательное средство, ведущее нас к познанию своих грехов, – вспоминать, в чем обычно обвиняют нас другие люди, особенно бок о бок с нами живущие, близкие: почти всегда их обвинения, укоры, нападки имеют основания. Необходимо еще перед исповедью просить прощения у всех, перед кем виновен, идти к исповеди с неотягощенной совестью.

При таком испытании сердца нужно следить, чтобы не впасть в чрезмерную мнительность и мелочную подозрительность ко всякому движению сердца, став на этот путь, можно потерять чувство важного и неважного, запутаться в мелочах. В таких случаях надо временно оставить испытание своей души и, посадив себя на простую и питательную духовную диету, молитвой и добрыми делами упростить и прояснить свою душу.

Приготовление к исповеди не в том, чтобы возможно полно вспомнить и даже записать свой грех, а в том, чтобы достигнуть того состояния сосредоточенности, серьезности и молитвы, при которых, как при свете, станут ясны грехи. Иначе – приносить духовнику надо не список грехов, а покаянное чувство, не детально разработанную диссертацию, а сокрушенное сердце. Но знать свои грехи – это еще не значит каяться в них. Правда, Господь принимает исповедание – искреннее, добросовестное, – когда оно и не сопровождается сильным чувством раскаяния (если мы исповедуем мужественно и этот грех – наше «окамененное нечувствие»). Все же «сокрушение сердца», скорбь о грехах своих есть важнейшее из всего, что мы можем принести на исповедь. Но что же делать, если «иссохшее греховным пламенем» наше сердце не орошается живительными водами слез? Что, если «немощь душевная и плоти неможение» так велики, что мы не способны на искреннее покаяние? Это все-таки не причина откладывать исповедь – Бог может коснуться нашего сердца и в течение самой исповеди: само исповедание, наименование наших грехов может смягчить духовное зрение, обострить покаянное чувство. Больше же всего к преодолению нашей духовной вялости служат приготовления к исповеди, пост, который, истощая наше тело, нарушает гибельное для духовной жизни наше телесное благополучие и благодушие, молитва, ночные мысли о смерти, чтение Евангелия, житий святых, творений св. отцов, усиленная борьба с собой, упражнение в добрых делах. Наше бесчувствие на исповеди большей частью своим корнем имеет отсутствие страха Божия и скрытое неверие. Сюда и должны быть направлены наши усилия. Вот почему так важны слезы на исповеди – они размягчают наше окаменение, потрясают нас «от верху до ногу», упрощают, дают благодетельное самозабвение, устраняют главное препятствие к покаянию – нашу «самость». Гордые и самолюбивые не плачут. Раз заплакал, значит – смягчился, истаял, смирился. Вот почему после таких слез – кротость, безгневие, умягченность, умиленность, мир в душе у тех, кому Господь послал «радостотворный (творящий радость) плач». Не нужно стыдиться слез на исповеди, нужно дать им свободно литься, омывая наши скверны. «Тучи ми подаждь слез в поста красный день, яко да восплачу и омыю скверну, яже от сластей, и явлюся Тебе очищен» (1-я седмица Великого Поста, понедельник вечера).

Третий момент исповеди – словесное исповедание грехов. Не нужно ждать вопросов, надо самому сделать усилия; исповедь есть подвиг и самопринуждение. Говорить надо точно, не затемняя неприглядность греха общими выражениями (например, «грешен против 7-й заповеди»). Очень трудно, исповедуясь, избегнуть соблазна самооправдания, попыток объяснить духовнику «смягчающие обстоятельства», ссылок на третьих лиц, введших нас в грех. Все это признаки самолюбия, отсутствия глубокого покаяния, продолжающегося коснения в грехе. Иногда на исповеди ссылаются на слабую память, не дающую будто возможности вспомнить грехи. Действительно, часто бывает, что мы легко забываем свои грехопадения; но происходит ли это только от слабой памяти? Ведь, например, случаи, особенно больно задевшие наше самолюбие или, наоборот, польстившие нашему тщеславию, наши удачи, похвалы по нашему адресу – мы помним долгие годы. Все, что производит на нас сильное впечатление, мы долго и отчетливо помним, и если мы забываем наши грехи, то не значит ли это, что мы не придаем им серьезного значения?

Знак завершившегося покаяния – чувство легкости, чистоты, неизъяснимой радости, когда грех кажется так же труден и невозможен, как только что далека была эта радость.

Раскаяние наше не будет полным, если мы, каясь, не утвердимся внутренне в решимости не возвращаться к исповеданному греху. Но, говорят, как это возможно? Как я могу обещать себе и своему духовнику, что я не повторю своего греха? Не будет ли ближе к истине как раз обратное – уверенность, что грех повторится? Ведь опытом своим всякий знает, что через некоторое время неизбежно возвращаешься к тем же грехам, наблюдая за собой из года в год, не замечаешь никакого улучшения, «подпрыгнешь – и опять останешься на том же месте!» Было бы ужасно, если бы это было так. Но, к счастью, это не так. Не бывает случая, чтобы при наличии доброго желания исправиться последовательные исповеди и Причастие не произвели бы в душе благодетельных перемен. Но дело в том, что – прежде всего – мы не судьи самим себе; человек не может правильно судить о себе, стал ли он хуже или лучше, так как и он, судящий, и то, что он судит, – величины меняющиеся. Возросшая строгость к себе, усилившаяся зрячесть духовная, обостренный страх греха могут дать иллюзию, что грехи умножились и усилились: они остались те же, может быть, даже ослабели, но мы их раньше не так замечали. Кроме того, Бог, по особому Промышлению Своему, часто закрывает нам глаза на наши успехи, чтобы защитить нас от злейшего греха – тщеславия и гордости. Часто бывает, грех-то остался, но частые исповеди и причащение Святых Христовых Таин расшатали и ослабили его корни. Да сама борьба с грехом, страдания о своих грехах – разве не приобретение?! «Не устрашайся, – говорил Иоанн Лествичник, – хотя бы ты падал каждый день и сколько бы ни отходил от путей Божьих, стой мужественно, и ангел, тебя охраняющий, почтит твое терпение».

Если же нет этого чувства облегчения, возрождения, надо иметь силы вернуться опять к исповеди, до конца освободить свою душу от нечистоты, слезами омыть ее от черноты и скверны. Стремящийся к этому всегда достигнет того, чего ищет. Только не будем приписывать себе свои успехи, рассчитывать на свои силы, надеяться на свои усилия. Это бы значило погубить все приобретенное. «Рассеянный ум мой собери, Господи, и оледеневшее сердце очисти; яко Петру, дай ми покаяние, яко мытарю – воздыхание и якоже блуднице – слезы».



Священник Александр Ельчанинов


Последний раз редактировалось: Юльча (Ср Мар 30, 2011 1:53 pm), всего редактировалось 2 раз(а)

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
Re: Исповедь
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:35 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




Как исповедываться?
Кающийся должен иметь сокрушение сердца и печаль о грехах, которыми прогневал Бога.

Кающийся должен исповедать все грехи подробно, объявляя каждый из них отдельно.

Исповедение должно быть смиренным, благоговейным, истинным; при исповедании должно обвинять самого себя и не порицать другого.

Кающийся должен иметь непременное намерение не возвращаться к тем грехам, которые исповеданы, и исправить свою жизнь.

Святитель Тихон Задонский (1724-1783).




Не тот исповедует грех своей, кто сказал: «Согрешил я», – и потом остается во грехе; но тот, кто, по слову псалма,обрел грех свой и возненавидел. Какую пользу принесет больному попечение врача, когда страждущий болезнью крепко держится того, что разрушительно для жизни? Так нет никакой пользы от прощения неправдоделающему еще неправду и от извинения в распутстве – продолжающему жить распутно... Премудрый Домостроитель нашей жизни хочет, чтобы живший во грехах, и потом дающий обет восстать к здравой жизни положил конец прошедшему и после содеянных грехов сделал некоторое начало, как бы обновившись в жизни через покаяние.

Святитель Василий Великий (330-379).




Кто только говорит: «Я грешен», – но не представляет себе грехов своих порознь и не припоминает: «В том-то и в том-то я согрешил», – тот никогда не перестанет грешить. Он часто будет исповедоваться, но никогда не будет думать о своем исправлении.

Святитель Иоанн Златоуст († 407).




Когда идете исповедываться, не надейтесь на Причастие… Не надейтесь на прощение, – вымаливайте себе его.

Св. праведный Алексий Мечев (1859-1923).




Сокрушение – необходимое условие для исповеди. Но как часто исповедуются без этого чувства! Признаки отсутствия сокрушения следующие: когда кто открывает свои грехи как бы с некоторым бесстыдством, говорит о них, как об обыкновенных, безразличных делах, извиняет свои поступки или слагает свою вину на других и не желает предпринимать средств для прекращения грехов, доказывая, что он не может отстать от тех или других своих недостатков.

Свщмч. Арсений (Жадановский), еп. Серпуховской (1874-1937).




Да это легко сказать: «всем грешна», или, как пишешь: «нет ни одного греха, которого бы ты не сотворила», – но говорить каждый грех, по виду, приносит стыд, и бывает виною прощения грехов.





По исповедной молитве можно исповедоваться; что там лишнее, чего не делано, того не говорить; а чего не написано, а сделано, то прибавить.





Святые Отцы не советуют грехов чувственности изъяснять подробно, чтобы памятью подробности не осквернять чувств, а сказать просто образ греха; а прочие грехи, наводящие стыд самолюбию, должно пояснить подробнее, с обвинением себя.





На вопрос твой: исповедовать ли паки тот грех, который прежде уже исповедовала? – отвечаю: если оный еще не делала, то о том уже не нужно говорить духовнику, но чувствовать свою греховность надобно; память своих грехопадений приводит нас к смирению.

Преподобный Макарий Оптинский (1788-1860).




Когда каешься в чем-либо, всегда надо брать всякую вину на себя, не надо объяснять, почему то сделал, скидывая вину на других, иначе это выйдет «непщевати вины о грехах».

Свщмч. Серафим (Звездинский), еп. Дмитровский (1883– ок. 1937).




К нам, духовникам, приходят люди, больные душою, каяться в своих грехах, но не хотят с ними расстаться, особенно не хотят расстаться с каким-либо любимым своим грехом. Это нежелание оставить грех, эта тайная любовь ко греху и делает то, что не получается у человека искреннего покаяния, а потому не получается и исцеления души. Каким человек был до исповеди, таким оставался во время исповеди, таким продолжает оставаться и после исповеди. Не должно быть так.





…Некоторые, стыдясь духовника, по различным причинам ищут способа не сказать на исповеди всего подробно, говоря в общих словах или так, что духовник не может ясно понять, что сделано, или даже совсем утаивая, думая успокоить свою совесть различными рассуждениями с собою в своей душе. Тут враг нашего спасения умеет в извращенном виде напомнить слова свв. отцов и даже Св. Писания, чтобы не допустить человека до спасительной и необходимой исповеди грехов перед духовником в том виде, как они были сделаны. Но если совесть у человека не потеряна, она не дает ему покоя до тех пор, пока на исповеди не сказано все подробно. Не следует лишь говорить подробности лишние, которые не объясняют сути дела, а только живописно рисуют их.

Преподобный Никон Оптинский (1888-1931).




На исповеди от Вас требуется перечислить те грехи, которые остались в памяти и тревожат совесть, а прочие общим итогом исповедать: словом, делом, помышлением согрешали.... смущение после исповеди или от врага, или от сознательного сокрытия каких-либо грехов. Если сокрыли – в другой раз исповедуйте все, и сокрытое, а если этого нет, то и обращать внимания нечего, а гнать, как и все прочие вражие мысли и чувства.



Духовник всё знает, все грехи знает, так как у него не одна душа, а сотни исповедуются, и его не удивишь никаким грехом, как бы он велик и тяжек ни был. Наоборот, всякий исповеданный какой-либо тяжкий грех возбуждает во мне особенную заботу о душе, и я никогда не изменялся и не могу измениться в своем отношении к душе, какие бы ни были исповеданы ею согрешения, наоборот, я больше о ней болею, беспокоюсь, забочусь о ее уврачевании и спасении. Поэтому старайтесь ничего не скрывать, старайтесь чисто исповедываться.

Игумен Никон (Воробьев) (1894-1963).




На исповеди не надо стараться, чтобы были слезы, скажи, что есть на совести, и больше ничего.





Напрасно себя смущаете и думаете, что есть у Вас какой-либо грех неисповеданный. Смертные грехи только те, которые сознаете и не каетесь.

Схиигумен Иоанн (Алексеев) (1873-1958).




Благо исповедание грехов, когда следует за тем исправление. Но что пользы открывать врачу язву и не употреблять целительных средств?

Блаженный Августин (354-430).




Положил обет – держи его; запечатлел его Таинством – тем более будь верен ему, чтобы не попасть опять в разряд попирающих благодать.
Святитель Феофан, затворник Вышенский (1815-1894).

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:48 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




О Таинстве покаяния
Определение

Одной из важнейших сторон духовной жизни является покаяние. Не всегда, однако, оно понимается православными христианами как должно. В настоящей брошюре мы попытаемся рассмотреть связанные с этим Таинством вопросы, с которыми приходится наиболее часто сталкиваться в пастырской практике.

Сначала дадим определение. Покаяние есть Таинство, в котором христианин, при раскаянии в своих грехах и исповеди их перед священником, получает через него от Бога прощение и разрешение грехов. Мы сразу видим, что для совершения Таинства нужны два действия: 1) раскаяние и исповедь и 2) прощение и разрешение грехов священнослужителем, имеющим от Бога власть прощать грехи. О первом, т. е. о необходимости исповеди, мы читаем в Первом послании Ап. Иоанна Богослова: если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши, и очистит нас от всякой неправды(1 Ин. 1, 9); о втором - в Евангелии от Иоанна: Приимите Духа Святого, сказал Господь Апостолам; кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся(Ин. 20, 22-23).

Тут сразу можно дать ответ на часто задаваемый вопрос: зачем нужно идти к священнику рассказывать о грехах, недостаточно разве покаяться внутри, перед Богом? Мы видим, что нет, недостаточно. Господь дал власть прощения грехов не самому человеку при мысленной исповеди их перед Богом, а Церкви в лице Апостолов и их преемников, т. е. епископов и пресвитеров. Для того, чтобы они узнали те грехи, которые от имени Господа имеют благодать прощать, им нужно их сообщить, сказать, назвать, т. е. исповедать их и засвидетельствовать перед священнослужителем свое в них раскаяние.

Все церковные Таинства созидают человека как члена Тела Христова, как Церковь; это особенно касается Таинства Покаяния. Грех разлучает человека с Богом и Его Церковью; в Таинстве Покаяния происходит прощение грехов и воссоединение человека с Церковью. Поэтому только в церковном священнодействии, а не самостоятельно, совершается избавление человека от греха, в котором он кается. Вне Церкви, даже если человек искренне сокрушается о своих грешных делах, - разрешения от них ему взять неоткуда.

Сразу перед нами встает вопрос - что же такое грех? Чем он страшен? Выяснив это, мы поймем, что, собственно, происходит в таинстве.

Что такое грех?

Грех есть беззаконие, - определяет апостол Иоанн Богослов (1 Ин. 3, 4), то есть нарушение воли Божией. Это нужно правильно понимать. Нарушить волю Божию - это не начальника на работе ослушаться. Воля Божия не есть некая директива, указ, формально принуждающий нас к чему-либо. Воля Божия есть всесозидательное действие Бога, то, на чем держится мир, всё бытие. И мы знаем из Священного Писания, что воля Божия - не какая-то равнодушная всемогущая сила, но - благая, угодная и совершенная (Рим. 12, 2). Если мы нашими делами, мыслями, чувствами соответствуем воле Божией, любим ее, ищем ее, творим ее, - мы тем самым приобщаемся изначальной гармонии мироустройства, благу, добру, совершенству и пребываем в богоустановленном чине и порядке, соответствуем Богу и божественной жизни и приобретаем мир, спокойствие совести, внутреннее (а нередко и внешнее) благополучие, блаженство и бессмертие. Если же мы волю Божию нарушаем, то тем самым мы идем против Божьего порядка мироустройства, т. е. разрушаем, портим и извращаем самих себя и мир. И это не какие-то мысленные выкладки: это объективное положение вещей. Апостол Иаков пишет: сделанный грех рождает смерть(Иак. 1, 15), то есть разрушение и уничтожение, по причине отделения от абсолютного Добра, Правды, Любви и Порядка, т. е. от Бога.

Возникает вопрос: а как нам узнать волю Божию? Она открыта нам в Священном Писании, прежде всего - Нового Завета. Если мы будем усердно читать и изучать эту главную книгу Церкви, то мы ясно увидим описываемое в ней должное и недолжное нравственное и религиозное состояние человека, и, прикладывая прочитанное к себе, сообразуем нашу жизнь с волей Божией.

Сделанный грех нарушает законы бытия - прежде всего духовные законы, и, следовательно, для человека он влечет за собою неизбежную ответственность. Если человек выйдет из окна 15-го этажа, имея желание пройти по воздуху до соседнего дома, то он упадет вниз - таковы законы физического мира; совершенно несущественно, что человек думает и считает. Так и в духовной сфере: если человек идет против законов Божиих, то - вменяет он себе в грех это противление Богу или нет - он пожинает определенные последствия, например, для гордости - отступление благодати и предание бесам, для блуда - разрушение души, нарушение целости человека, и проч.

Конечно, грехи бывают разные, есть грех не к смерти (1 Ин. 5, 16), - но любой грех - коль скоро он совершён - извращает, меняет в худшую сторону Божий порядок, разлучает человека от Бога в той или иной степени, и влечет за собою последствия. Но воистину Любовь Божия превосходит всякое человеческое несовершенство и немощь. Господь Иисус Христос в Своей Церкви дал нам великое и удивительное Таинство Покаяния; и теперь, если человек осознает свой грех, кается, исповедует его и получает в Церкви разрешение от него, - то действием этого Таинства грех уничтожается, изглаживается из бытия, а душа исцеляется и получает благодатные силы на борьбу с грехом; главное же, что происходит - восстанавливается общение между Богом и человеком.

Два вида покаяния

Но покаяние - это не только Таинство. Покаяние есть, прежде всего, внутреннее действие, внутренняя работа человека, которая готовит и приводитего к Таинству. Здесь можно различить, во-первых, покаяние как вхождение (или возвращение) в Церковь от греховной жизни, и, во-вторых, покаяние как делание человека уже церковного, т. е. как нравственное усилие души в борьбе с грехом и в понуждении себя на добро.

1. Покаяние как вхождение в Церковь. Евангельская проповедь началась не иным чем, как призывом к покаянию. Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк. 1, 15), - это первое, что сказал Господь, выйдя на проповедь. До этого к покаянию призывал св. Иоанн Предтеча, - и даже крестил в покаяние, т. е. совершал символическое омовение водою в знак очищения от исповеданных ему грехов. Апостольская, т. е. церковная, проповедь также началась с увещевания о покаянии. После сошествия на Апостолов Святого Духа, в первой же своей проповеди апостол Петр сказал: покайтесь, и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов, - и получите дар Святого Духа(Деян. 2, 38). Покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши(Деян. 3,19). В Священном Писании покаяние полагается необходимым условием для обращения к Богу и для спасения. Господь говорит: если не покаетесь, все так жепогибнете (Лк. 13, 3). Покаяние радует Бога и угодно Ему: такна небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии(Лк. 15, 7).

О чем здесь идет речь? Греческое слово «метанойя»,которое стоит в оригинале во всех процитированных отрывках Нового Завета, означает буквально «передумать», а смысл этого понятия - изменение сознания. Этим словом передается нечто большее, чем просто процесс умственной деятельности, здесь подразумевается намеренное «обращение», в котором участвуют сердце, воля и сознание; это «изменение образа мыслей, приводящее к изменению поведения», причем подразумевается здесь именно религиозный аспект - обращение от греха и лжи к Богу, истине и добру. Таким образом, покаяние в собственном смысле слова есть изменение сознания и решительная перемена всей своей жизни, осознание своих грехов и оставление их, обращение к Богу и устроение своей жизни на новых, евангельских началах. Покаяние предполагает определенное состояние души, - когда человек осознает и чувствует свою недостаточность без Бога, падшесть, опасность от греховного состояния, пленения себя грехом, «болезни» им - то, что святитель Феофан Затворник называет «крайней бедой без Бога»; вместе с тем - нежелание больше жить по-старому, нужду во Враче, жажду исцеления души.

Когда на такую почву, на такое настроение души падает благодатное семя Евангельской проповеди, тогда человек обращается к Богу, - не только мыслью, но и всем сердцем принимает Бога, заполняя и освящая Им всю свою жизнь. Такое обращение к Богу происходит прежде всего через принятие Таинства Крещения; в наше время многие люди, крещенные в детстве, но не воспитанные, как христиане, заглушившие благодать Крещения нехристианской жизнью, входят в Церковь через Таинство Покаяния. В этом смысле оно называется «вторым крещением» или «восстановлением, возобновлением Крещения». В древности христиане, впадшие в тяжелые, смертные грехи, воссоединялись с Церковью через публичное покаяние и строгие епитимии; сегодня исповедь всегда индивидуальная, тайная.

2. Покаяние как нравственное делание. Но вот мы с вами вошли в Церковь, - через Крещение или через Покаяние. Как должна теперь строиться наша жизнь? Отринув грех и соединившись с Богом, мы получили от Него в Таинствах благодатные дары, и теперь наша задача - сохранить, возрастить и приумножить эти дары. Для этого мы должны совершать определенный душевный труд, сознательное нравственное усилие над собой. Об этом говорит Господь:Царство Небесное силою берется(нудится),и употребляющий усилие восхищает(приобретает)его (Мф. 11, 12). Усилие это должно быть ровным, постоянным, непрекращающимся, чтобы нам постоянно возрастать во Христе, восходить от силы в силу.

Но это идеал. В жизни такое ровное восхождение не часто встречается. Мы немощны, неспособны на такое постоянство, на всегдашнее внутреннее напряжение; мы стяжали многие греховные привычки и навыки, которые чуть ли не срослись с нашей природой. Устроение нашей внешней жизни - совершенно нехристианское, противное благочестивой жизни; да и дьявол рядом со своими соблазнами, искушениями, возбуждениями страстей. В этих условиях мы часто рассеиваемся, помрачаемся, изнемогаем, ослабеваем - и в итоге допускаем в нашу жизнь грехи. Правда, христиане все же с особым усилием блюдут себя от грехов смертных (хотя и они тоже, по разным обстоятельствам, бывают); но и так называемые «грехи не к смерти» (1 Ин. 5, 16), хоть и именуются иногда «повседневными», все равно остаются грехами, со всеми их действиями - прежде всего, разлучением нас от Бога. Кроме того, под массой мелких грехов наша совесть, которой принадлежит главная роль в соблюдении внутренней чистоты, начинает замутняться, изнемогать, терять свою силу.

И тут снова открывается нам любовь Божия и принимает нас в Таинстве Покаяния: прощает грехи, очищает и восстанавливает совесть. Покаяние снова обращает нас к Богу и Церкви, восполняя наши немощные усилия на пути духовного восхождения.

Нравственное, внутреннее делание как вторая сторона покаяния для нас очень существенно. И в связи с этим остановимся на том, как должна совершаться покаянная работа внутри нас, в чем нам каяться и как готовиться собственно к Таинству Покаяния, приступаем ли мы к нему впервые, как ко второму крещению, или прибегаем к нему регулярно как уже воцерковившиеся люди.

О внимании к себе

Первое здесь - внимание к себе. Возможность человека как бы со стороны оценить свои дела и помыслы - один из первых даров благодати Божией, которую Господь даёт человеку. Как говорит святитель Феофан Затворник, грешник не может взглянуть внутрь себя, его будто выталкивает какая-то сила. Проснувшись утром, он тут же обращается вовне, начинает строить планы, мечтает, ему необходимо общение или информационный фон; он включает радио, телевизор, проводит весь день в суете, как бы во вне себя; приходя с работы, он тут же опять включает телевизор и засыпает под него. Оставь такого человека одного, без радио, без телевизора, без общения - он почувствует ужасную муку и дискомфорт. Когда человек взыщет благодать Божию, первое, что она делает - возвращает человека к себе, обращает его внимание на состояние души.

Итак, при помощи внимания станем рассматривать свой внутренний мир. Прежде всего нам станут явны грехи, совершаемые делом: об этом нам ясно возвестит совесть, укрепляемая благодатью и просвещаемая Словом Божиим. За делами мы увидим с ваминаши слова, а за ними - помыслы. Помыслов у нас больше, чем слов и дел, поэтому в них сложнее разобраться совести; но обученное внутреннее чувство по некоему «вкусу» может распознать и качество помыслов.

Но помыслы, в свою очередь, тоже имеют свою причину: их порождают сердечные расположения или привязанности (и нередко стоящие за ними демонические силы), а те, в свою очередь, зависят от очень глубокой вещи, почти скрытой от нашего сознания - от духа жизни, неких основ, определяющих все наше существование как личностей, - от глубин сердца, говоря святоотеческим языком. Проще всего распознать нам качество наших дел, труднее - помыслов, а еще труднее - сердечных основ нашей жизни. Но распознавать греховные дела, слова, помыслы, а особенно глубинных их производителей необходимо; это то, чему, собственно, и нужно учиться христианину - науке внутреннего делания. Здесь важно уметь отделять себя, богоподобную личность, свое, данное от Бога устроение - от греховных навыков, страстей, всего, что портит, уродует, бесчестит нас, - и удалить из души все это, с Божией помощью. Так открывается перед нами поприще борьбы с грехом.

Как бороться с грехом?
Легче всего (хотя и это бывает трудно) не допустить грех делом; гораздо труднее - не грешить в помыслах и чувствах; и чрезвычайно трудно - переменить сердечные расположения, т. е. уврачевать свои страсти. Как же нам это делать?

Всякий повод для дел нужно отсекать, а именно: не ставить себя в ситуацию, ведущую к греховному делу, заранее прогнозировать ситуации, в которых мы можем оказаться с тем, чтобы обезопасить себя от соблазнов, и проч. Здесь необходимо рассуждение, благорассмотрение и внимание.

Помыслам нужно противостоять, во-первых, невниманием им, молитвою, во-вторых - «противопомыслам», «противочувствам» - т. е. противопоставлять греху добро, взращивая в себе противоположные греху добродетели. Наконец, страсти: борьба с ними - это настоящий крест, здесь нужны терпение и смирение, а больше всего - молитва, упование на Бога и неотчаяние. Противление страстям может продлиться очень долго, всю жизнь, - это зависит от стяжанной силы страстей до обращения к Богу.

Борьба с грехом - вещь многосложная; здесь возможны как победы, так и поражения, когда нами все же допущен грех - делом, словом, чувством, мыслью. Когда это случится, не нужно впадать в смущение, отчаяние и проч., а нужно сразу прибегнуть к покаянию.

О внутреннем покаянном делании
Покаяние (здесь речь идет об акте внутреннего покаяния, не о собственно Таинстве) не есть нечто аморфное, как бы некое смятенное самоукорение души. Не есть оно и некоторая внутренняя истерика. Покаяние имеет свой внутренний чин и порядок, который очень хорошо определяет святитель Феофан Затворник. Вот что он пишет.

Покаяние есть:
1) осознание своего греха пред Богом;

2) укорение себя в этом грехе с полным исповедованием своей вины, без перекладывания ответственности на других людей или на обстоятельства;

3) решимость оставить грех, возненавидеть его, не возвращаться к нему, не давать ему места в себе;

4) молитва к Богу о прощении греха, до умирения духа.

Давайте разберем это определение свт. Феофана.

1) Осознание греха перед Богом, - т. е. не просто констатация греха, а именно греха перед Богом.Это предполагает, во-первых, веру, а во-вторых, обязательно личное отношение с Богом, связь с Ним, Богообщение. И это осознание - не протоколирование какого-то формального нарушения, а живое чувство того, что грех разлучил меня с Богом, что сделанное мною неприятно Богу моему, я этим огорчил, обидел, оскорбил Бога. Покаяние - не копание в себе и не холодный самоотчет, а живое ощущение, что грех разлучил меня с Богом. У кого такого чувства нет, тот в опасности формализировать свою внутреннюю жизнь.

2) Укорение себя, т. е. вменение себе ответственности за грех. Очень часто мы склонны перекладывать ответственность на обстоятельства, на других людей, на бесов, а себя оправдывать; а важно осознать, что именномы не правы перед Богом.

3) Нужно положить решение сопротивляться греху, не возвращаться к нему, чего бы это нам не стоило. Без этого покаяние не будет покаянием, а превратится просто в некую, лицемерную по сути, констатацию факта. Нужно обязательно настроить себя на сопротивление греху. Как показывает опыт, у всех нас особенно хромает именно этот пункт.

4) Молиться Богу о прощении, - потому что своими силами мы ничего не можем, а только Господь прощает нас, умиряет наше сердце, возвращает нам Себя и утешает нас.

Вот такое покаянное движение души должно проходить всякий раз, когда совесть обличает нас в грехе - пусть хоть самом малом. Для, скажем так, «мелких» грехов часто бывает достаточно этого внутреннего покаяния, грехи же существенные требуют уже выноса их на исповедь, потому что сердце не умиряется одним лишь прохождением указанного покаянного внутреннего делания.


«Градация» грехов
Тут нужно опять вернуться к тому, что есть грех. Есть «грехи к смерти», смертные грехи (ср. 1 Ин. 5, 16). К ним относятся, в числе прочих, два рода самых распространенных и тяжелых грехов: блудные грехи и грехи гордости. Дела блуда всем ясны, а вот дела гордости для кающихся часто бывают непонятны. Грех гордости, по отношению к Богу, - это ожесточенное богопротивление, а по отношению к людям - жестокость и немилосердие. Блуд лишает нас нашего человеческого достоинства, нашей цельности, а дела гордости решительно отвращают от нас смиренного, милосердного и доброго Бога, как совершенно противоположные Ему.

Это грехи, так сказать, объективные, они всегда производят своё действие - разлучают нас от Бога - независимо от того, что мы об этом думаем. Прочие грехи, не смертные, усиливают или уменьшают свою греховность в соответствии с нравственным состоянием души, т. е. зависят от нашего субъективного расположения. Например, я не прочитал правило вечером. Грех это или нет? Если я пришел домой с работы еле живой, упал в постель и заснул - конечно, это не грех. Если же я подумал: «А, ладно, молитвенное правило - это всё форма, надо жить духом», и включив телевизор, до полночи его смотрел и заснул под него, исполнившись нечистых образов от просмотренного, - это безусловно грех.

Так очень многие дела становятся в разряд греха или выходят из-под него в зависимости от нашего внутреннего расположения, и тут дело нашей христианской совести - определять, что есть грех, а что - нет. Есть грехи мелкие, например, сказали кому-то колкость, или потщеславились, или разгневались, и прочее, что бывает миллион раз на дню. Наконец, бывают ложные грехи, т. е. человек почитает нечто за страшный грех, а это вовсе не грех. Это относится по преимуществу к обрядовой сфере церковной жизни.

Как, когда, как часто исповедывать грехи?
Но вот мы «созрели», чтобы прийти в храм на исповедь. Сразу перед нами встают вопросы: в чём и как, когда и как часто нам исповедываться? Общее правило здесь такое: надо исповедаться тогда, когда есть потребность, и исповедывать то, в чем укоряет совесть, будь то дело, слово, мысль или сердечное расположение. Исповедоваться всегда нужно полно, не утаивая, не смущаясь и не стыдясь ложным стыдом «что обо мне батюшка подумает?» Для батюшки грехи - это не новость, он всё это слышал сотни раз. Священник всегда радуется вместе со Христом, когда человек кается в своих грехах, и чувствует к искренно кающемуся христианину любовь, расположение и большое уважение, потому что всегда нужны мужество и воля, чтобы в своих грехах покаяться.

Грехи смертные, если, не дай Бог, мы их допустили, нужно исповедывать как можно скорее, не оттягивая покаяние, потому что враг может нагородить множество препятствий, чтобы затянуть наш приход на исповедь, с целью ввергнуть нас в уныние и отчаяние. То же самое - и с первой исповедью. Когда человек хочет вернуться в Церковь через покаяние, как через второе Крещение, он не должен смущаться и под предлогом ложного стыда откладывать исповедь на неопределённое «потом».

При воцерковлении наше участие в Таинстве Покаяния становится более или менее регулярным. Обычно, по традиции нашей Церкви, оно бывает перед Причастием. К такой исповеди мы готовимся, испытывая свою совесть: как прожили период с прошлой исповеди, какие греховные поступки, страсти, помыслы мы допустили. Дела, в которых нас укоряет совесть, нам нужно исповедывать всегда; слова - когда они вошли в разряд дел, например, когда мы кого-то словом обидели. Для помыслов бывает достаточно того акта внутреннего покаяния, о котором сказано выше; помысл отошел, и его не надо вспоминать. Но если он вспоминается сам, если он назойлив, не отходит и ранит совесть, то нужно его исповедывать, стараясь при этом проследить его причину, и исповедывать скорее не сам помысл, например: «в 19.42, 20.14 и 21.28 пришел помысл такой-то», а: согрешаю таким-то нечистым расположением сердца, от чего происходят такие-то назойливые помыслы.

Грехи нужно называть так, чтобы исповедующий священник понял, о чем идет речь, но в подробности, особенно плотских грехов, входить не нужно. Хорошо испытывать совесть заранее и записать все, потому что человек может на исповеди растеряться, смутиться и что-то забыть.

Обычно внимательно живущие христиане более или менее свободны от явных греховных дел, и борьба с грехом переносится больше на помыслы. Исповедь, соответственно, больше становится откровением помыслов, что хорошо для очищения совести и получения благодатной помощи для борьбы с грехом. Но здесь кроется и некоторая опасность деформации исповеди и выхода ее за рамки собственно Таинства Покаяния; часто исповедь превращается в духовную беседу. Нужно заметить, что последняя - вопрос скорее духовного руководства, чем Таинства.

О некоторых ошибках на исповеди
Необходимо отметить несколько опасностей, которые могут нам встретиться в деле покаяния.

1) Формализация исповеди, когда исповедаться вроде нужно, а вроде и нечего, или когда мы превращаем исповедь в сухой «отчет о проделанной работе». Здесь нужно помнить, что Таинство исповеди есть завершение и выражение внутреннего процесса покаяния, и имеет свое значение только при его условии. То есть, если мы исповедуемся без душевного покаяния, без прохождения - хоть в малой мере - указанных святителем Феофаном четырех составляющих внутреннего делания, о которых сказано выше, - мы подвергаемся опасности профанировать Таинство, и оно может стать нам «в суд и в осуждение». Не бывает такого, чтобы человеку было «нечего» исповедовать. Если человек ведет внимательную жизнь и следит за чистотою своей совести, то он ежедневно замечает в себе то, что требует очищения, потому что внутренняя брань с грехом не прекращается в нас ни на день. Если не дела и слова, то помыслы и чувства всегда требуют контроля, покаяния и благодатного исправления.

2) Есть также опасность подмены на исповеди, когда человек не видит своих действительных грехов, а вменяет себе грехи мнимые, или грехи маловажные считает великими: комара оцеживает, верблюда поглощает, по слову Господа (Мф.23, 24), или, говоря словами русской пословицы, из мухи делает слона, и из слона - муху. Человек может каяться и угрызать себя, например, что он съел в пост печенье с непостным ингредиентом - каким-нибудь сухим молоком, или что он не все молитвы из своего правила прочитал, - и при этом не замечать, что он годами отравляет жизнь своим ближним. Сюда же относятся часто встречаемые преуменьшения или преувеличения грехов. Преуменьшение грехов всегда связано с самооправданием. «Ничего особенного не делаю, грехи, как и у всех», или «ну все же так живут». Но очевидно, что греховность нарушения заповедей Божиих ничуть не уменьшается от массовости этих нарушений... Преувеличение грехов проистекает от нежелания или неумения человека правдиво разбираться со своей жизнью. «Во всём грешна», «все обеты Крещения попрал, во всём Богу солгал...» Начинаешь разбираться - оказывается, что всё же не «во всём»: поезда под откос не пускали, от Бога не отрекались... Нужно всегда стараться настраивать совесть по Евангелию, чтобы ясно видеть свои действительные грехи, немощи и страсти, а не прятаться за безответственными «во всём» или «как все». Неточность в этом вопросе опасна, ибо она приводит к неправильному взгляду на себя и на отношения с Богом и ближними.

3) Привыкание к исповедии обесцениваниеее: «Ничего, что согрешу, неважно: есть исповедь, покаюсь». Это манипуляция Таинством, потребительское к нему отношение. Такие «игры» с Богом всегда очень плохо кончаются: Бог строго наказывает человека за такое настроение души. От этого нужно беречься, и всегда быть честным с Богом и со своей совестью.

4) Разочарование в исповеди: «Вот, я годами хожу, каюсь, а страсть не отходит, грехи одни и те же». Это свидетельство тому, что мы не смогли определить свою меру: начитавшись аскетических книжек, мы решили, что за короткое время победим наши грехи и страсти. Но на это нужны десятилетия. Кроме того, Господь может промыслительно оставлять нам некоторые немощи и страсти, чтобы мы смирялись, не превозносились, не уповали на себя, а искали Бога и с терпением взыскивали Его помощи, чтобы определилась и утвердилась в постоянстве наша христианская воля, чтобы наши свобода и произволение постоянно выбирали Бога. Со временем страсти стихают, если не давать им пищи, иметь над ними контроль и исповедывать их.

Поэтому никогда не надо отчаиваться. Даже если, к несчастью, произошло падение (хотя всеми силами нужно не допускать его!) - всегда нужно вставать, каяться, опять прибегать к Таинству исповеди, подвизаться против греха и никогда не смущаться и не унывать. Надо настроиться не на год-два борьбы с грехом, а лет на пятьдесят... тогда будет легче.Семь раз(на дню) упадет праведник, и встанет (Притч. 24, 16), говорит Священное Писание. Любовь Божия открыта нам, покаяние всегда доступно, вот и надо всегда прибегать к нему, с терпением и надеждой.

Что такое епитимия?
Теперь скажем несколько слов о епитимиях. Обычно, когда мы крупно согрешим, нам дают епитимью. Епитимия - это добровольное исполнение исповедавшимся христианином по назначению духовника тех или иных дел благочестия (пост, молитва, духовное чтение, милостыня и т. п.). Но часто ее понимают, как «заглаживание», «искупление», «уравновешивание» греха. Это совершенно неправильно. Грех в Таинстве прощается и становится как не бывший, он изглаживается из бытия, его нет, он исчезает - и заглаживать и искупать, собственно говоря, нечего. Но остаются последствиягреха.

Если мы совершили грех делом - то это дело встраивается в причинно-следственную связь жизненных событий, и часто годами отражается на нас. И сам здравый смысл, и Священное Писание в таком случае требуют, чтобы мы исправили совершенное нами зло, например, загладили обиду, вернули украденное, а если это уже невозможно, особенно старались совершать добрые дела, противоположные тому, что мы натворили. Это будет деятельным покаянием.

Если говорить о внутреннем человеке, то разрушительное действие греха на душу как бы по инерции продолжается даже тогда, когда грех прощен. Святитель Феофан сравнивает грех с занозой: занозу вынули, ее уже нет, но осталась рана, и она болит, нуждается в лекарстве. Тогда предпринимаются определенные духовные действия и упражнения в виде молитвы, чтения, поста или другого чего, - для врачевания этой раны. Чем больше и опаснее для души грех, тем больше противопоставляются ему дела благочестия. Епитимья не есть наказание, смысл её педагогический, нравственный, чтобы помочь процессу покаяния. Но главное значение епитимьи - отлучение на какое-то время от Причастия, чтобы человек не относился к святыне легкомысленно, ценил её, с ответственностью проводил свою церковную жизнь. Кроме того, здесь преследуется духовно-врачевательную цель: как больной после операции нуждается в заживлении ран, а потом возвращается к обычному образу жизни - так и покаявшийся грешник посредством благочестивых упражнений приводит душу в порядок, а потом допускается к Причастию.

Итак, вот три вида епитимий: 1) отлучение на какое-то время от Причастия. Время отлучения устанавливается индивидуально, в соответствии с церковными канонами и тяжестью совершенного греха; 2) исправление содеянного греха, если это возможно; 3) усиленные против обычного благочестивые занятия: молитва, чтение Священного Писания и другое.

Опасно, когда к епитимьи относятся формально, что часто встречается. Плохо также, когда епитимьями пренебрегают, потому что они - важная часть процесса покаяния. Если мы на исповеди получили епитимью - будем стараться ее точно исполнить; душа получит большую пользу. Если епитимья нам не по силам - нужно сразу сказать об этом священнику, и совместно с ним определить ту меру, которую мы можем понести. Не нужно бояться или смущаться говорить об этом с исповедующим нас батюшкой: священник обязан сообразовывать накладываемую им епитимию с внутренним и внешним состоянием человека.

Вот кратко мы затронули основные темы, связанные с покаянием: в Таинстве Покаяния Господь прощает нам грехи, воссоединяет нас со Своей Церковью, очищает нас, как новым крещением; оно, будучи регулярно нами воспринимаемо, восполняет недостаточность наших духовных усилий и дает нам благодатную помощь в борьбе с грехом. Участию в Таинстве обязательно должно сопутствовать внутреннее покаяние, состоящее в осознании греха пред Богом, укорении в нем себя, решимости не возвращаться к нему и сердечного обращения к Богу.

И остался у нас еще один важный вопрос: каково место покаяния в духовной жизни человека, и с каким духовным настроением оно должно совершаться?

Место покаяния в духовной жизни человека. О смирении
Важность этого вопроса заключается в том, что многие люди, столкнувшись с неправильным пониманием покаяния, не могут воспринять Таинство исповеди, отвращаются от него и не входят в Церковь. Это неправильное понимание выражается в следующих идеях: я - ничтожество, жалкий грешник, все во мне - зло и грех, мне приготовлены вечные муки, страшный суд, ад, погибель; правда, есть шанс всего этого избежать. Этот шанс заключается как раз в том, чтобы всегда ощущать себя ничтожнейшим, грешным, уродливым, недостойнейшим существом, ни на что, кроме греха, не годным (это называется «смирением»), и каяться, каяться, и только каяться всю жизнь. Целью духовной жизни при этом становится исключительно убеждение себя в крайней своей грешности, тотальное самоугрызение и ожидание наказания, ибо всего прочего мы абсолютно недостойны.

Такую точку зрения вполне можно назвать очевидной псевдоаскетической крайностью, заключающейся в вырывании из церковного контекста и придании самостоятельного и всецелого значения частностям - пусть и важнейшим, но частностям - духовной жизни. «Есть сокрушение сердца правильное и полезное - к умилению его, и есть другое, беспорядочное и вредное - только к поражению» (Добротолюбие, т. 1, с. 521), говорит о правильном и неправильном действии покаяния преподобный Марк Подвижник.

Выше мы говорили, что покаяние предполагает не просто осознание греха в себе, но именно грехапред Богом. И это очень важно. Все чувства, которыми характеризуется покаяние - самоукорение, смирение, видение своих грехов и проч. (да и вообще вся духовная жизнь христианина), - в истинном их смысле должны быть не просточеловеческими чувствованиями, эмоциями, движениями души, сердца, ума, - но чувствамисовместными с Богом, именнорелигиозными. То есть они истинны и правильны только тогда, когда совершаются в Боге, пред Ним,совместнымдействием благодати Божией и нашей души, но ни в коем случае не сами по себе. Я обращаю на это вашеособое внимание, ибо здесь корень всех религиозных ошибок. Только в этом контексте можно объяснить, что такое подлинное, настоящее смирение.
Надо сказать, что это духовное качество, как никакое другое, неправильно понимается людьми. В нашем обиходе под смирением понимают унижение, готовность к издевательствам над собою, некий «мазохизм», пришибленность, задавленность личности и т.п. Но это совершенно не христианский, не евангельский взгляд. Смирение - это, говоря языком психологии, не комплекс вины и собственной неполноценности, не убеждение себя в ничтожестве. Смирение - это правда о себе и о своих отношениях с Богом, миром, другими людьми.Правда эта заключается в следующем. Действительно, сам по себе я - грешное, немощное и падшее существо: я несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (Откр. 3, 17). Но это не вся правда. Это 10 % правды. Если мы остановимся только на этом, это будет ложь, псевдосмирение, подмена. Другая часть правды, 90 % её - что Бог не отринул меня, воплотился ради меня, взошёл на крест ради меня, пришёл и вселился в меня, и в Его Церкви я - Христов, он Господь и Бог мой, а я - Его: я причастник Его любви, милости, силы и правды. И это несравненно важнее моей греховности самой по себе. Я живу Им, и не хочу жить собою, своими страстями. И ради этой жизни с Богом, ради того, чтобы взыскать Христа, быть с Ним, чтобы благодатью Святого Духа восполнить свою немощь, я и каюсь, и молюсь, и воздерживаюсь, и борюсь с грехом, и соблюдаю уставы Церкви, - а вовсе не для того, чтобы констатировать ежечасно, что я - грешник, и чтобы «изъесть» себя. Главное здесь - не человеческие грехи и немощи сами по себе, а то, что мыпрежде всего - члены Церкви, члены Тела Христова, а потом уже - больные, немощные, бессильные, грешные, какие угодно. Главное - чтобы в центре всей нашей духовной жизни, на первом, главном месте был Господь Иисус Христос, а не «я» со своею будто «супергреховностью». Ни в коем случае нельзя рассматривать жизнь и человека исключительно с позиции греха.

Смирение, как мы уже сказали, естьположительно-религиозное явление, то есть такое, в котором сочетается человек и Бог. Безусловно, блаженны нищие духом (Мф. 5, 3); безусловно, что унижающий себя возвысится (Лк. 18, 14). Но при этом Господь говорит нам: вы - соль земли; вы - свет мира; да светит свет ваш перед людьми (Мф. 5, 13 - 15). В смирении невозможно разделить видение своей греховности и видение великой любви и уважения Бога ко мне. Подлинное сознание своей греховности - не человеческое «выжимание» из себя отвращения к себе, но действие Божие, когда в свете пришедшей в душу благодати Святого Духа человек видит себя так, как он есть, правдиво, безо всяких иллюзий. Видение своей греховности неверно в отрыве от видения себя «солью земли». Также неверно и почитание себя «светом мира» без осознания себя падшим существом. Одно без другого - ошибка, которая приводит к гордости - то есть отпадению души от Бога. (Обратите внимание, что не только духовное превозношение, но и неправильное самоукорение приводит человека к гордости!) Если же мы в самих себе правильно определим это соотношение, «нащупаем» правду о себе и о Боге, - то тут же мы получим духовный плод, то есть и обретём смирение. Оно свидетельствуется в нас прежде всего двумя вещами: 1) в душу приходитмир от Бога - начаток духовной жизни. Без мира сердечного нет и не может быть никакой религиозной жизни: в мире место Его, говорит Псалом (Пс. 75, 3); 2) правильное отношение к другим людям. Святые видели себя хуже всех - это высокая мера, невозможная без обильного схождения в душу Святого Духа; наша же, начальная мера - правдивое, именно в свете опытно дознанного отношения Бога к людям, видение других людей такими же пред Богом, как и я. Если я - грешный человек, но Любовь Божия принимает меня, то также Господь принимает и всех без исключения людей, независимо от их положения, социального статуса, сана, чина, взглядов и чего угодно...


Критерий правильности покаяния

Покаянные чувства должны приносить человеку не уныние и отчаяние, не комплекс неполноценности (что бывает, когда мы лишаем покаяние вышеуказанного церковного контекста), а благодать Святого Духа. Это не восторги, не экзальтация, не кровяное разгорячение, - благодать Святого Духа свидетельствуется в душе тонким, мирным, радостным, смиренным, тихим, прохладным, истинно духовным чувством, дающим человеку мир, любовь и свободу, - и как бы «собирающим» человека в цельное и гармоничное существо, в то, чем он должен быть по замыслу Божию. И это, как пишет преподобный Макарий Великий, критерий правильности любого духовного делания: послушания, молитвы, чтения, хождения в храм, добрых дел и проч. Если то, что мы считаем покаянием, приносит нам в душу не благодать Духа Святого, а смущение, тяжесть, чувство вины, внутреннюю истерику, самоедство, - значит, мы покаяние понимаем неправильно.

Притом надо сказать, что покаяние не охватывает всего внутреннего делания, оно - часть его, пусть важнейшая, постоянная, никогда не прекращающаяся; но не всецелая. Покаяние невозможно без живой веры в Бога, без благодарения Бога и без многого другого. Иногда утверждают, что покаяние -цель духовной жизни. Правда, покаянием должно быть растворено, по слову святителя Игнатия (Брянчанинова), всякое наше духовное делание, особенно молитва. Да и вся внутренняя жизнь как неотъемлемую часть, как некое обязательное условие, должна включать в себя покаяние. Но покаяние - это не цель духовной жизни, а, пусть и важнейшее, но - средство.


Цель духовной жизни
Цель же духовной жизни - Богообщение, и оно, как говорит свт. Феофан Затворник, должно свидетельствоваться чувством. «Не на крыльях или не на ногах, но чувством приближаемся мы к Богу» (блаж. Августин). Покаяние, собственно, и восстанавливает это чувство Богообщения: вот главное, что совершается в этом Таинстве и вот его место в духовной жизни.

Святитель Феофан пишет, что Богообщение должно быть, пусть и в малой мере, постоянным, и коль скоро оно не ощущается, нужно бить тревогу и искать его, - в чем и заключается смысл любого духовного делания. И это вовсе не то, что запрещают св. Отцы - дерзновенно искать духовных утешений, молитвенной сладости, откровений, видений, ощущений, считая себя как бы достойными их. Чувство Богообщения совсем из иной области. Бывает, что Господь утешает душу, дает ей вкусить благодати Святого Духа в возможной для каждого из нас полноте, чтобы мы знали и ощущали цель наших внутренних трудов, - что по очищении нас от страстей это будет неотъемлемым нашим достоянием, и чтобы мы трудились над собою, - «очистим чувствия и узрим» (Пасхальный канон). Но мы должны понимать, что утешение от Господа в Его руке, а в нашей повседневной жизни это чувство Богообщения свидетельствуется иным: прежде всего и главным образом тем, что свт. Феофан называет «ревностью о богоугождении». Это - твердая, прочная как смерть решимость, несмотря ни на что, ни на какие внешние обстоятельства, ни на внутренние скорби и уныние, - быть христианином, быть с Богом и исполнять Его волю в живом и непрестанном чувстве веры, благоговения и сыновней зависимости от Бога. И это - фундамент, на котором стоит христианская жизнь. Богообщение есть безусловно дело благодати, о нём нужно иметь попечение, его нужно искать, блюсти, возгревать, - как раз этому и служит Таинство Покаяния.


Заключение
И еще об одном. Покаяние часто ассоциируется у нас снаказанием от Бога, и человек начинает себя пугать Богом: вечными муками, адом и проч. Но мы должны знать, что этого ни в коем случае нельзя делать. Нельзя себя пугать Богом. Покаяние - это таинство любви Божией, в нём мы соприкасаемся с ней, а если не так, то наше покаяние неправильное.

Давайте подумаем. Мы называем Бога Отцом. Но кто такой отец (при нормальном положении вещей, разумеется?) Отец дает жизнь, он всецело заботится о своём ребёнке, он кормит и поит, он воспитывает и образовывает его, вдохновляет его, поддерживает, утешает, радуется за него. И наказывает, конечно, когда нужно; но только это ведь не главное во взаимоотношениях отца и его чада... Наказание бывает по необходимости, и, выполнив свою функцию, прекращается. Если люди - таковы, если такое человеческое отцовство, то - кольми паче Бог? Он ведь наш Небесный Отец, мы обращаемся к Нему: Отче наш, - а вовсе не: Наказатель наш... И покаяние наше, и самоукорение совершается именно перед Отцом Небесным - не вжав голову в плечи, в ожидании ярости и наказания за всякую мелочь, - а с сыновним доверием к нашему Отцу, и Спасителю, и - даже можно сказать - Другу, ближе Которого нет. Он, если и наказывает, то с великою любовью, и уж в самых крайних случаях, когда не обойтись без этого. И покаяние - это вернуться именно к Этому вот, Такому Богу, а не пугать себя Им.

То правда, что должен быть страх Божий: в любви к Богу нет места фамильярности, развязности, панибратству, вседозволенности; но страх Божий - это не боязнь надзирателя в тюрьме; это - благоговейное сыновнее духовное чувство, осознание того, кто - Он, и кто - я. И потом: нам ведь дана заповедь - первая! - любви к Богу; но любви не может быть в «приказном порядке», она всегда возникает в ответ на что-то, - и наша любовь к Богу откликается на любовь Бога к нам. Вспомните евангельскую «притчу притч» о блудном сыне: он и попрал любовь отчую, и ушел, и наблудил, - но когда он решил вернуться, - из соображений, между прочим, не духовных, а из-за голода, - как поступил отец его? Он увидел его издалека, и сжалился, и побежал, и обнимал, и целовал, и ни слова упрека не сказал, и почтил честью и в первую одежду одел, и в дом ввел, и пир устроил - и это только слабые человеческие образы Божией любви (Лк. гл. 15). И именно она открывается нам в Таинстве покаяния, а не боязнь наказания. Бояться больше всего нужно того, чтобы не оказатьсявне Бога, - что, собственно, и есть ад и вечные муки.

Итак, вот каково церковное понимание Таинства покаяния: не как самоистязание, но как положительное религиозное дело, то есть совместное (от нас - покаянное делание, от Бога - Таинство любви) восстановление нарушенной нашими грехами связи с Богом, любящим и милосердным Отцом Небесным.


Приложение
Примерный перечень грехов для подготовки к исповеди
Грехи против Бога и Его Церкви

Неверие в Бога, сомнение в истинах веры, непринятие догматического и нравственного учения Церкви, своеумная трактовка догматов веры. Хула на Бога, Божию Матерь, Святых, на Церковь.

Неимение интереса и желания узнать о Боге и Церкви. Пренебрежение к познанию веры, чтению Священного Писания, подлинно церковных книг, неразборчивость в чтении. Принятие различных суеверий, слухов, нетрезвого кликушества, языческих и народных обычаев, околоцерковного политиканства за церковное учение, нерадение узнать точное мнение Церкви об этом. Гадание, обращение к экстрасенсам и целителям, вера астрологическим прогнозам, увлечение чуждыми христианству оккультными, теософскими и прочими учениями, стремление «совместить» их с христианством, «подстроить» под них предметы церковного обихода.

Неблагодарность Богу, ропот, предъявление Ему «претензий», обвинение Бога в неудачах своей жизни. Любление мира сего больше, чем Бога, предпочтение заповедям Божиим человеческих соображений «выгоды», комфорта и т. п. Вещелюбие. Восприятие Бога как «гаранта» моей благополучной жизни, потребительское, «торговое» отношение к Богу и Церкви.

Ненадеяние на Бога, отчаяние в своём спасении, в милости Божией. С другой стороны, безрассудное упование на «всепрощение» Божие при сознательной греховной жизни и нежелании исправлять её.

Нерадение к молитве, как к личной, так и церковной, непонимание необходимости в молитве, непонуждение себя к ней. Формальное отношение к молитве, невнимание, рассеянность на молитве, подмена её «вычитыванием правил» или «выстаиванием богослужений». Потеря благоговения и страха Божия, нечувствие Бога. Развлечение, разговоры, рассосредоточенность, ходьба, шум и отвлекающие от молитвы ненужные действия в храме во время богослужения; придавание большего значения свечкам и запискам, чем собственно храмовой и личной молитве.

Нарушение без уважительных причин дисциплинарных уставов Церкви - постов, постных дней. С другой стороны, излишнее внимание им, нарушающее иерархию христианских ценностей, когда посты и дисциплинарные уставы из средства, помогающего духовной жизни во Христе, становятся целью, что приводит к тяжёлому греху фарисейства.

Редкое участие в Таинствах исповеди и особенно Святого Причащения. Формальное, небрежное к ним отношение. С другой стороны - потеря благоговения перед святыней, легкомыслие. Магическое отношение к Таинствам, восприниятие их как некоей «таблетки»; также магическое отношение к церковным символам и предметам.

Неосознанное или неправильно понимаемое участие в церковной жизни. Предпочтение обрядовой стороны Церкви нравственному евангельскому усилию души, выстраиванию своей жизни по Христу.


Грехи против ближнего

Непочитание родителей, необеспечение их в старости, пренебрежение ими, неснисходительность к их немощам, раздражение, проявляемое словами и делами. Ссоры и скандалы в семье, нехранение мира. Повышенная требовательность, придирчивость к супругу (супруге), нежелание выслушать, понять, уступить друг другу. Ревность. Неуделение должного времени и внимания детям, крик, наказание без нужды и без меры, небрежение к воспитанию детей. Подмена нравственного, культурного и социального воспитания, требующего личного усилия родителей, безответственным формальным участием в Таинствах и обрядах Церкви.

Супружеские измены. Соблазнение ближних, приводящее к разрушению семей. Аборт; согласие с ними супруга, понуждение на него.

Чёрствость, жестокость, немилосердие, подлость, ненависть, выражаемые в словах и делах. Непочитание старших. Почитание других хуже себя, нехранение чести и достоинства ближнего, неуважительное, потребительское отношение к людям, как к инструментам для своих целей. Личный и семейный эгоизм.

Обман, ложь, неверность слову, лжесвидетельство, клевета, оговор ближних, воровство, нечестность во всех видах.

Разделение людей на «нужных» и «ненужных», начальников и подчинённых и проч., с соответствующим неевангельским отношением к ближним (лицеприятие). Лесть, подхалимство, беспринципность, заискивание, искание своей выгоды больше чем пользы дела по отношению к начальствующим. Грубость, пренебрежение, бесчеловечное обращение, невнимание к нуждам подчинённых. С другой стороны - недолжное, наглое отношение к начальству, невзыскательное потакательство непрофессиональности, распущенности подчинённых. Неумение и нежелание выстроить со всеми людьми ровные, мирные, уважительные отношения. Непорядочность.

Вовлечение в орбиту своих страстей других людей; потакательство чужим страстям. Непресечение, когда это в наших возможностях, разного рода бесчиний по трусости, человекоугодию, «нежеланию связываться» или ложно понятой «дружбе»; незаступление за слабых, обижаемых. Нежелание помогать людям в их нуждах, жертвовать временем и средствами ради ближнего, «затворение» сердца.

Наглость, хамство, сквернословие, матерщина (в том числе и прилюдно), невоспитанность. Хвастовство, превозношение, подчеркивание своей «значимости». Лицемерие, почитание себя «учителями», неуважительное навязчивое нравоучение, непредоставление необходимого под предлогом «благочестия» (в церковной среде), фарисейское нежелание утешить, облегчить участь ближнего.

Ненависть к иным нациям и народам (напр. антисемитизм), к людям, придерживающимся других взглядов.


Грехи против самого себя

Нечестность перед самим собою, попрание совести. Непонуждение себя на добро, непротивление сущему в нас греху.

Асоциальность под предлогом «благочестия»: нежелание учиться, работать. Нежелание всесторонне развивать себя как христианскую и культурную личность; приверженность потребительской «попсовой» антикультуре. Неосознавание своего христианского достоинства, позволение манипулировать собою, унижать себя (ложно путая это со «смирением»). Принятие по некоему «стадному» чувству в качестве авторитетов безнравственных и далёких от христианства людей (например, деятелей шоу-бизнеса и проч.). Излишнее увлечение телевидением и т. п., бездумным потреблением информации, сплетнями. Некритическое отношение к «общественным мнениям», когда они явно противоречат Евангелию.

Вред здоровью посредством курения, наркомании, неумеренного употребления алкоголя и проч.

Блудные грехи. Нехранение себя от нецеломудренных впечатлений.

Чревоугодие, объядение, невоздержанность.

Сребролюбие, жадность, накопительство. Излишняя расточительность, увлечение ненужными покупками.

Гневливость, неумение успокаиваться, мстительность.

Леность, праздность, уныние.

Тщеславие, самомнение, гордость, почитание себя за «нечто». Эгоцентризм, обидчивость, -

а также и другие грехи, в которых обвиняет нас наша совесть.



Игумен Петр (Мещеринов)

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:50 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




О том, как правильно исповедоваться
— Геронда (с греч. старец), в первые годы христианства все члены Церкви совершали исповедь прилюдно. Есть ли польза от такой прилюдной исповеди?

— Первые годы христианства — это одно, а наши с вами годы — дело другое. Сегодня пользы от такой прилюдной исповеди нет.

—Почему, Геронда? В те времена у христиан было больше ревности?

— И ревности у них было больше, и того, до чего мы докатились сегодня, у них не было. Сегодня не так, как в старину, — ни с того ни с сего разводятся супруги, разрушаются семьи. Удалившись от Таинства Исповеди, люди задыхаются в помыслах и страстях.

Знаете, сколько людей приходят ко мне и просят, чтобы я помог им в каком-то их затруднении? Но при этом эти люди ни на исповедь, ни в церковь не хотят идти! «А в церковь-то ты хоть ходишь?» — спрашиваю. «Нет», — отвечают они. «А ты хоть когда-нибудь исповедовался?» — спрашиваю снова. «Нет. Я пришел к тебе, чтобы ты меня исцелил». — «Но как же я тебя исцелю? Тебе нужно покаяться в своих грехах, нужно исповедоваться, ходить в храм, причащаться — если ты имеешь на это благословение своего духовника, — а я буду молиться о твоем здравии. Неужели ты забываешь о том, что есть и иная жизнь и к ней нам необходимо готовиться?» — «Послушай-ка, отец, — возражают в ответ такие люди, — все то, о чем ты говоришь — церкви, иная жизнь и тому подобное, — нас не занимает. Все это сказки. Я был у колдунов, был у экстрасенсов, и они не смогли меня исцелить. И вот я узнал, что исцелить меня можешь ты». Представляешь, что творится! Ты говоришь им об исповеди, о будущей жизни, а они отвечают, что «все это сказки». Но одновременно просят: «Помоги мне, а то я сижу на таблетках».

Но как я им помогу? Разве исцелятся они волшебным образом [без труда]? И посмотри, многие люди, измученные проблемами, которые они сами себе создали своими грехами, не идут к духовнику, который может им действительно помочь, но заканчивают тем, что «исповедуются» у психолога. Они рассказывают психологам историю своей болезни, советуются с ними о своих проблемах, и эти психологи [своими советами] словно швыряют своих пациентов в середину реки, которую им нужно перейти. В результате несчастные или тонут в этой реке, или все-таки доплывают до другого берега, однако течение относит их очень далеко от того места, где они хотели оказаться... А вот придя на исповедь к духовнику и поисповедовавшись, такие люди без риска и страха перейдут реку по мосту. Ведь в Таинстве Исповеди действует Благодать Божия и человек освобождается от греха.

— Геронда, некоторые люди оправдываются: «Мы не можем найти хороших духовников и поэтому не идем исповедоваться».

— Все это отговорки. Каждый духовник, раз он облачен в епитрахиль, обладает божественной властью. Он совершает Таинство, он имеет Божественную Благодать, и когда читает над покаявшимся разрешительную молитву, Бог стирает все грехи, в которых тот поисповедовался с искренним покаянием. То, какую пользу мы получим от Таинства Исповеди, зависит от нас самих.

Однажды ко мне в каливу (от греч. хижина, шатёр) пришел человек, у которого были непорядки с психикой. У него был помысел, что я наделен даром прозорливости и смогу ему помочь. «Что ты обо мне предвидишь?» — спросил он меня. «Найди духовника и исповедуйся ему, — ответил я. — Тогда ты будешь спать как младенец и выбросишь таблетки, которые пьешь». — «В наше время, — ответил он, — хороших духовников нет. Раньше были, а сейчас перевелись». Вот так эти люди приходят ко мне с добрым помыслом получить пользу, однако не слушают того, что я им говорю. Ну, так что же: только зря потратились на билеты до Афона.

Однако я вижу, что диавол придумал новую западню для того, чтобы уловлять людей. Диавол внушает людям помыслы о том, что, если они выполняют какой-то данный ими обет, к примеру, едут в паломничество в святое место, значит, духовно они находятся в порядке. И вот часто видишь, как многие паломники с большими свечами и с серебряными подвесками, которые они обещали привесить к той или иной чудотворной иконе, едут по монастырям, по святым местам, вешают там эти серебряные подвески, осеняют себя широким крестным знамением, утирают навернувшиеся на глаза слезы и этим довольствуются. Эти люди не каются, не исповедуются, не исправляются и тем самым радуют тангалашку (такое прозвище старец дал диаволу).

—Геронда, может ли иметь внутренний покой человек, который не исповедуется?

— Как же он будет иметь внутренний покой? Чтобы ощутить внутренний покой, необходимо вычистить себя от мусора. Это нужно сделать посредством исповеди. Открывая свое сердце духовнику, и исповедуя ему грехи, человек смиряется. Таким образом, ему открывается небесная дверь, его щедро осеняет Благодать Божия и он становится свободным.

До исповеди [духовная] вершина человека затянута туманом. Человек видит сквозь этот туман очень нечетко, расплывчато — и оправдывает свои грехи. Ведь если ум помрачен грехами, то человек видит, будто сквозь туман. А исповедь точно сильный ветер, от которого рассеивается туман и расчищается горизонт. Поэтому если люди, пришедшие ко мне попросить совета, не исповедовались то, прежде всего я шлю их на исповедь и говорю, чтобы они пришли ко мне для беседы уже после нее. Некоторые начинают отговариваться: «Геронда, если ты в состоянии понять, что мне нужно сделать для решения моей проблемы, то просто скажи мне об этом».

«Даже если я действительно в состоянии понять, что тебе нужно делать, — отвечаю им, — то ты этого понять будешь не в состоянии. Поэтому сперва пойди поисповедуйся, а потом приходи и мы с тобой побеседуем». И правда, как можно установить с человеком связь и прийти к взаимопониманию, если он «работает» на другой (духовной) частоте?

Посредством исповеди человек вычищает себя изнутри от всего ненужного — и духовно плодоносит. Однажды, когда я копал свой огород, чтобы посадить несколько кустов помидоров, ко мне пришел один посетитель и спросил: «Что ты делаешь, Геронда?» — «Что я делаю? — сказал я. — Да вот, исповедую свой огород». — «Да как же, Геронда, — опешил он. — Неужто огород тоже нуждается в исповеди?» — «Конечно, нуждается. Я убедился, что когда поисповедую огород, то есть вычищу землю от камней, сорняков, колючек и тому подобного, то овощи, которые он родит, бывают крепкими, здоровыми как на подбор! А если огород оставить без исповеди, то и вырастут на его грядках какие-то недоразвитые желтенькие и сморщенные помидорчики!..»





Надо перебинтовывать свою рану

— Геронда, когда в моей духовной борьбе случаются падения, я начинаю паниковать.

— Не бойся. Борьба есть борьба. И раны в этой борьбе тоже будут. Эти раны исцеляются исповедью. Ведь солдаты, получая в бою раны, тут же бегут в госпиталь. Им перевязывают их раны, и они с благочестием снова рвутся в бой. Помимо всего прочего, от ранения солдаты получают опыт и берегутся от вражеских пуль и осколков лучше, чем раньше, — чтобы их снова не ранило. Так и мы: если мы получаем раны во время нашей духовной борьбы, то нам нужно не трусить, а бежать к врачу-духовнику, показывать ему нашу рану, духовно исцеляться и снова продолжать «добрый подвиг». Плохо будет, если мы не станем отыскивать страсти, этих страшных врагов души, и не будем подвизаться, ради того чтобы их уничтожить.

— Геронда, а некоторые не идут на исповедь от [якобы] благочестия. «Раз я могу снова впасть в тот же самый грех, — говорят такие люди, — чего ради я пойду исповедоваться? Чтобы над батюшкой посмеяться, что ли?»

— Это неправильно! Все равно что солдат, получив раны в бою, сказал бы: «Раз война еще не кончилась и меня снова может ранить, зачем я буду перевязывать свою рану?» Но ведь, если не перевязать рану, он потеряет много крови и умрет. Может быть, эти люди не идут на исповедь действительно от благочестия, однако в конце концов они приводят себя в негодность. Видишь как: для того чтобы обмануть человека диавол использует и те дарования, которыми человек наделен. Если, падая и пачкаясь в грязи, мы не очищаем свою душу исповедью, оправдывая себя помыслом, что мы снова упадем и снова испачкаемся, то засохшие слои нашей старой грязи покрываются все новыми и новыми грязными слоями. Очистить всю эту грязь потом непросто.



Необходимость исповеди

— Геронда, преподобный Марк Подвижник говорит: «Знаток дела, познавший истину, исповедуется Богу не воспоминанием о том, что наделано, а терпением того, что постигает его». Что он имеет в виду?

— Надо исповедоваться обоими способами. Верующий исповедуется духовнику, а перед тем как начать молиться, он смиренно исповедуется Богу, обнажая себя [перед Ним]: «Боже мой, я согрешил, я такой и сякой». Но одновременно с этим христианин терпит скорби, которые налагаются на него как лекарства. Преподобный Марк говорит не о том, что не нужно исповедоваться Богу и духовнику и довольствоваться лишь терпением скорбей. Что значит слово «исповедоваться»? Разве это не значит «открыто признавать, объявлять то, что я имею в себе»? Если ты имеешь в себе доброе, то «исповедаешися Господеви», то есть славословишь Бога. Имея в себе зло, ты исповедуешь свои грехи.

— Геронда, придя на исповедь в первый раз, нужно рассказать духовнику о всей своей предшествующей жизни?

— Придя к духовнику в первый раз, надо совершить общую, генеральную исповедь за всю свою жизнь. Когда больной поступает в больницу, он дает врачам историю своей болезни. К примеру, он говорит: «В прошлом у меня было такое-то легочное заболевание, но сейчас оно прошло, мне была сделана такая-то операция под общим или под местным наркозом» — и так далее. Точно так же на первой исповеди кающийся должен постараться рассказать духовнику подробности своей жизни, а духовник найдет [духовную] рану этого человека, чтобы ее исцелить. Ведь часто один простой ушиб, если оставить его без внимания, может иметь серьезные для здоровья последствия. Конечно, когда человек придет к духовнику в первый раз, он принесет с собой, допустим, сто грехов, в которых ему надо будет поисповедоваться. Придя на исповедь во второй раз, он принесет с собой уже сто десять грехов: ведь диавол — поскольку этот человек поисповедовался и «завалил ему все дело» — воздвигнет против него большую брань. В третий раз придется исповедоваться уже в ста пятидесяти грехах. Однако потом число грехов будет постоянно уменьшаться, пока дело не дойдет до того, что человек будет приносить с собой на исповедь самое ничтожное количество грехов, о которых ему надо будет рассказать.



Правильная исповедь

— Почему иногда мы не совершаем необходимой борьбы для того, чтобы исправиться, несмотря на то что нас обличает совесть?

— Это может случиться и от какого-то душевного надлома. Если человек охвачен паникой из-за нашедшего на него искушения, то он хочет подъять подвиг, однако не имеет для этого расположения, не имеет душевных сил. В этом случае ему нужно внутренне упорядочить себя с помощью исповеди. С помощью исповеди человек утешается, подкрепляет свои силы и Благодатью Божией снова находит решимость для борьбы. Если же человек не упорядочит себя подобным образом, то на него может обрушиться и какое-то еще искушение. В результате, находясь в таком скорбном подавленном состоянии, он надламывается еще больше, его душат помыслы, он приходит в отчаяние и потом не может подвизаться совсем.

— А если то, о чем Вы говорите, происходит часто?

— Если это происходит часто, то и приводить себя в духовный порядок тоже надо часто. Человек должен открывать свое сердце духовнику, чтобы снова получать решимость, силу в борьбе. А приведя себя во внутренний порядок, человек должен разогнать свою [духовную] машину, он должен благочестиво и напряженно подвизаться, для того чтобы наступать на пятки убегающему диаволу.

— Геронда, а в чем причина того, что я не чувствую необходимости в исповеди?

— Может быть, ты не следишь за собой? Ведь исповедь — это Таинство. Ходи на исповедь и просто говори духовнику о своих грехах. Ты что, думаешь [у тебя их мало]? Разве у тебя нет упрямства? А эгоизма? Ты не ранишь сестру? Никого не осуждаешь? Думаешь, я, когда прихожу на исповедь, каюсь в каких-то особенных грехах? Нет, я исповедуюсь: «Согрешил гневом, осуждением...», и духовник читает надо мной разрешительную молитву. Однако маленькие грешки тоже имеют свою тяжесть. Когда, не имея каких-то серьезных грехов, я приходил на исповедь к батюшке Тихону, то он говорил: «Песочек, сынок, песочек!» Маленькие грешки собираются в целую песочную кучу, которая по весу может превышать один большой камень. Человек, совершивший большой грех, постоянно думает о нем, кается и смиряется. А у тебя — множество малых грешков. Однако, сравнив те условия, в которых выросла ты, и условия, в которых вырос человек, совершивший этот большой грех, ты увидишь, что ты хуже него.

Кроме того, старайся быть во время исповеди конкретной. На исповеди не достаточно только назвать свои грехи, к примеру, «я завидую, гневаюсь» и тому подобное, нужно поисповедовать и свои конкретные падения для того, чтобы получить помощь. А уж если ты исповедуешься в тяжелом прегрешении, в таком, например, как лукавство, то должна подробно признаться и в том, что ты думала, совершая этот грех, и в том, каковы были твои конкретные действия. Не совершая такой конкретной исповеди, ты смеешься над Христом. Если человек не исповедует духовнику истины, не открывает ему своего греха, для того чтобы духовник мог ему помочь, то он сильно повреждается, подобно больному, который наносит здоровью большой вред, скрывая свою болезнь от врача. Тогда как если человек показывает себя духовнику в точности таким, каков он есть на самом деле, то духовник может понять этого человека лучше и помочь ему более результативно.

Кроме этого, тот, кто несправедливо поступил с человеком или ранил кого-то своим поведением, должен сперва пойти к обиженному им, смиренно попросить у него прощения, помириться с ним, а затем ему надо поисповедовать свое падение духовнику, чтобы получить разрешение. Таким образом приходит Благодать Божия. Если человек поисповедует такой грех духовнику, не попросив предварительно прощения у того, кого он ранил, то его душе невозможно прийти в мирное устроение, потому что [согрешивший] человек в этом случае не смиряется. Исключением является случай, когда обиженный человек умер или же его невозможно разыскать, потому что он сменил место жительства, и нельзя попросить прощения хотя бы в письме. Но если у кающегося есть расположение сделать это, то Бог, видя это расположение, его прощает.

— Геронда, а если мы попросили прощения у человека, обиженного нами, а он нас не прощает?

— В этом случае будем молиться, чтобы Бог умягчил его сердце. Однако Бог может не умягчать сердце этого человека и по той причине, что, если он нас простит, мы можем легко впасть в тот же самый грех снова.

— Геронда, а допустимо ли, совершив какой-то тяжелый грех, исповедовать его не сразу?

— А зачем оставлять его на потом? Для того чтобы он прокис? Ведь чем дольше ты не выбрасываешь какую-нибудь тухлятину, тем больше она тухнет. Зачем ждать два-три месяца, а потом идти исповедоваться в тяжелом грехе? Надо идти как можно быстрее. Если мы имеем открытую рану, разве надо ждать, пока пройдет месяц, и только потом ее лечить? Нет. В таком случае даже не надо ждать, когда у духовника будет больше времени или больше возможности уделить нам внимание. Надо тут же бежать к духовнику, кратко исповедовать ему совершенный грех, а потом, когда у духовника будет больше времени, можно пойти к нему, чтобы побеседовать или получить духовное наставление.

Для того чтобы обрисовать духовнику положение, в котором мы находимся, много времени не нужно. Если совесть работает правильно, то человек описывает свое состояние в двух словах. Однако если внутри у человека сумбур, то он может произносить много слов и при этом не давать духовнику представления о своем состоянии. Некоторые люди присылают мне целые тетради с рассказами о себе и о своих проблемах. По двадцать — тридцать страниц мелким почерком, а в конце еще несколько страниц постскриптума... Хотя все, о чем они пишут, могло бы уместиться на одной странице.



Оправдывая себя во время исповеди, мы отяжеляем свою совесть

— Геронда, если во время исповеди кающийся не чувствует той боли, которую он ощущал, совершив грех, значит, у него нет действительного покаяния?

— Если с того момента, как он совершил этот грех, прошло какое-то время, то рана затягивается и столь сильной боли он не чувствует именно поэтому. Но надо быть внимательным вот к чему: во время исповеди не должно себя оправдывать. Приходя на исповедь и каясь перед духовником в том, что я, к примеру, на кого-то разгневался, — хотя по большому счету тому, на кого я разгневался, стоило дать и тумака, — я не рассказываю духовнику о том, что этот человек был действительно виноват, чтобы духовник не стал меня оправдывать. Человек, который, исповедуясь, оправдывает себя, не получает внутреннего упокоения — насколько бы он ни попирал свою совесть. Те самооправдания, которыми он прикрывается во время исповеди, ложатся бременем на его совесть. А вот тот, кто, имея утонченную совесть, преувеличивает тяжесть совершенных им грехов и принимает от духовника тяжелую епитимью, — чувствует неизреченное радование. Есть люди, которые, сорвав без спросу всего одну виноградинку, чувствуют себя так, словно украли много корзин винограда, и постоянно думают о своем грехе. Они не спят всю ночь, пока этот грех не поисповедуют. А другие, воруя виноград целыми корзинами, оправдывают себя и говорят, что они взяли всего одну виноградную гроздь. Однако знаете, какое божественное утешение испытывают люди, которые не только не оправдывают себя но и преувеличивают свое ничтожное прегрешение, переживают и очень страдают за какой-то маленький совершенный ими проступок? В этом случае видна божественная справедливость, видно то, как воздает людям Благий Бог.

Я заметил, что люди, смиренно обнажающие свои грехи перед духовником и уничижающие себя, сияют — поскольку приемлют Благодать Божию. Один отставной офицер с величайшим сокрушением рассказывал мне о том, что он сделал, будучи восьмилетним мальчиком. Он отнял у другого ребенка мячик. Этот мячик он продержал у себя всего одну ночь, а на следующее утро его возвратил. Рассказывая мне об этом случае, этот человек плакал из-за того, что огорчил своего ближнего. Выйдя в отставку, он разыскал всех, кого по долгу своей службы чем-то огорчил — даже тех, кого он огорчил, выполняя свой служебный долг, — и попросил у этих людей прощения! Меня поразило устроение этого человека: он брал на себя всю вину. Сейчас он живет в деревне и из своих сбережений подает милостыню нуждающимся. Его девяностопятилетняя разбитая параличом мать прикована к постели, и он сам ухаживает за ней. Поскольку, ухаживая, он вынужден видеть тело своей матери, его мучает такой помысл: «Если Хам, увидев наготу своего отца, был за это наказан, то что ждет меня, видящего наготу своей матери!». Этот человек непрестанно плакал. Его лицо было просветленным. Какую же пользу оказало мне его сокрушение!

— Геронда, а может ли человек преувеличивать свои грехи для того, чтобы показать духовнику, что он занимается тонким деланием?

— Этот дело другого рода. В этом случае человек гордится своим «смирением».



После исповеди

— Геронда, оправдано ли после исповеди ощущать на душе какую-то тяжесть?

— Зачем ощущать какую-то тяжесть? Правильной исповедью все старое стирается. Открываются новые «кредитные книги». Приходит Благодать Божия, и человек полностью меняется. Пропадают смущение, озлобленность, душевная тревога, и приходят тишина, умиротворение. Это изменение настолько заметно даже внешне, что я советую некоторым людям сфотографироваться до исповеди и после нее, чтобы они тоже уверились в этом добром изменении, происшедшем с ними. Ведь внутреннее духовное состояние человека отображается на его лице. Таинства Церкви совершают чудеса. Приближаясь к Богочеловеку Иисусу Христу, человек и сам становится богом [по Благодати], вследствие чего он излучает свет и Божественная Благодать выдает его другим.

— Геронда, то есть сразу же после искренней исповеди покаявшийся чувствует радость?

— Не всегда. Сначала можно не почувствовать радости, но потом радость потихоньку будет рождаться у тебя внутри. После исповеди покаявшемуся необходимо благочестное признание [того, что Бог оказал ему милость]. Нужно чувствовать себя так, как человек, которому простили его долг, и он от благочестия чувствует себя благодарным и обязанным своему благодетелю. Благодари Бога, но одновременно с этим переживай псаломские слова: «...беззаконие мое аз знаю и грех мой предо мною есть выну», для того чтобы не дать себе воли и не впасть снова в те же самые грехи.

— Геронда, я где-то читала, что в будущей жизни бесы будут мучить нас даже за один злой помысл, который мы не поисповедовали.

— Гляди, когда, покаявшись и не имея намерения что-то скрыть, человек скажет духовнику о том, что он помнит, то вопрос закрыт — тангалашки не имеют над ним никакой власти. Однако если он не поисповедует какие-то из своих грехов сознательно, то за эти грехи будет мучиться в жизни иной.

— Геронда, если человек, поисповедовавшись в своих юношеских грехах, снова думает о них и мучается, то такое отношение ко грехам правильное?

— Если, сильно сокрушаясь о своих юношеских грехах, человек их поисповедовал, то причины для страданий нет, поскольку, с того момента как он сказал об этих грехах на исповеди, Бог их ему простил. После этого не нужно расковыривать свои старые, особенно плотские грехи, поскольку, делая это, можно повредиться. К примеру, во время боя рядом с солдатом падает граната, однако Бог хранит этого солдата, и граната не разрывается. Но вот бой закончился, солдат находит неразорвавшуюся гранату, берет ее в руки, начинает раскручивать, с любопытством рассматривать — и в итоге граната разрывает его в клочки не в бою, а после него.

"Слова". Том III. Духовная борьба.



Старец Паисий Святогорец

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:51 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




Почему каяться стыдно, а грешить - нет?
Лучше всяких слов…

«Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное» (Мф. 3. 2)

Я хочу рассказать об одном случае, запомнившемся мне с молодости. Много лет назад я гостил у знакомых на даче. Семья хозяев была большая — пятеро взрослых детей, бабушка, необыкновенно мудрый человек высокой праведной жизни и внуки. Лето стояло жаркое, окна в доме были открыты, и вот в дом забежала белка. Дети и внуки стали за ней гоняться, перевернули все с ног на голову, а больше всех отличился один внучек. Но вот, наконец, белочка исчезла, все успокоились, и бедная бабушка в изнеможении прилегла отдохнуть.

Вдруг к ней подошел внучек, и шепотом произнес:
— Бабушка, а белочка — в той комнате, на кровати под одеялом…
Уставшая бабушка не выдержала и рассердилась на внука:
— Перестань выдумывать, оставь меня в покое. Белочка давно убежала, а я хочу отдохнуть!

Однако все-таки пошла в другую комнату. Приподняли одеяло и увидели, что под ним действительно сидит белочка, которая как только путь оказался свободен, сразу же выпрыгнула в окошко. Тогда бабушка взяла внука за руку, вышла с ним в общую комнату, где собрались домочадцы, и сказала:
— Я думала, что он выдумал новую историю о белке, которая сидит под одеялом, чтобы опять начать беготню, но я ошиблась. Мой внук говорил правду, и я прошу у него прощения за то, что несправедливо отругала его.

Вот личный пример покаяния, который может вразумить ребенка лучше всяких слов. В современных семьях родители зачастую ставят себя в положение строго начальника по отношению к детям, и так же, как начальник не смиряется перед подчиненными, не хотят признавать своих ошибок. А ведь это неправильно. Да, и начальники, надо сказать, бывают разные. В подтверждение этих слов хочу привести отрывок из повести К. М. Станюковича «Беспокойный адмирал». Прототипом главного героя этого произведения, Ивана Андревича Корнева стал известный адмирал Попов.

События, описанные в повести, происходили в шестидесятых годах XIX века. Корвет, на котором адмирал держал свой вымпел, плыл в Тихом океане. Ярко светило солнце, на небе не было ни одной тучки, в общем ничто не предвещало беды, но вдруг налетела гроза, корабль сильно накренило. Вахтенный офицер не заметил приближение шквала, не успел убрать паруса, и один из парусов сорвало с мачты. На корвете начался аврал, паруса убрали, корабль выпрямился, опасность миновала, сорванный парус заменили новым, но адмирал все же не мог вынести того, что на флагманском корабле прозевали шквал. На глаза ему попался мичман, который спокойно стоял на шканцах «с пенсне на носу и — казалось адмиралу — имел возмутительно спокойный и даже нахальный вид. И адмирал в ту же секунду возненавидел мичмана за его равнодушие к общему позору на корвете. Но, главное, он нашел жертву, которая была достойна его гнева.

Отдаваясь, как всегда, мгновенно своим впечатлениям и чувствуя неодолимое желание оборвать этого «щенка», он внезапно подскочил к нему с сжатыми кулаками и крикнул своим пронзительным голосом:
— Вы что-с?
— Ничего-с, ваше превосходительство! — отвечал почтительным тоном мичман, несколько изумленный этим неожиданным и, казалось. совершенно бессмысленным вопросом, и, вытягиваясь перед адмиралом, приложил руку к козырьку фуражки и принял самый серьезный вид.
— Ничего-с?.. На корвете позор, а вы ничего-с?.. Пассажиром стоит с лорнеткой, а? Да как вы смете? Кто вы такой?
— Мичман Леонтьев, — отвечал молодой офицер, чуть-чуть улыбаясь глазами.
Эта улыбка, смеющаяся, казалось, над бешенством адмирала, привела его в исступление, и он, словно оглашенный, заорал:
— Вы не мичман, а щенок… Щенок-с! Ще-нок! – повторял он, потряхивая в бешенстве головой и тыкая кулаком себя в грудь…— Я собью с вас эту фанаберию… Научу, как служить! Я… я… э… э…
Адмирал не находил слов.
А «щенок» внезапно стал белей рубашки и сверкнул глазами, точно молодой волчонок. Что-то прилило к его сердцу и охватило все его существо. И, забывая, что перед ним адмирал, пользующийся, по уставу, в отдельном плавании почти неограниченной властью, да еще на шканцах - он вызывающе бросил в ответ:
— Прошу не кричать и не ругаться!
— Молчать перед адмиралом, щенок! – возопил адмирал, наскакивая на мичмана. Тот не двинулся с места. Злой огонек блеснул в его расширенных зрачках, и губы вздрагивали. И, помимо его воли, из груди его вырвались слова, произнесенные дрожащим от негодования, неестественно визгливым голосом:
— А вы… вы… бешеная собака!
На мостике все только ахнули. Ахнул в душе и сам мичман, но почему-то улыбался.

На мгновение адмирал опешил и невольно отступил назад и затем, задыхаясь от ярости, взвизгнул:
— В кандалы его! В кан-да-лы! Матросскую куртку надену! Уберите его!.. Заприте в каюту! Под суд!

Мичман Леонтьев не дожидался, пока его «уберут», и спустился вниз».
Вскоре аврал был кончен. На корабле бурно обсуждали, что будет с бедным Леонтьевым, а сам мичман «сидел в каюте под арестом в подавленно-тревожном состоянии духа, вполне убежденный, что ему грозит разжалование. Как-никак, а ведь он совершил тягчайшее преступление, с точки зрения морской дисциплины. (…) И все-таки не раскаивался в том, что сделал. Пусть видит, что нельзя безнаказанно оскорблять людей, хотя бы он и был превосходный моряк».

Но каково же было изумление Леонтьева, когда по требованию адмирала он явился в его каюту.
«Взволнованный, но уже не гневным чувством, а совсем другим, беспокойный адмирал быстро подошел к остановившемуся у порога молодому мичману и, протягивая ему обе руки, проговорил дрогнувшим, мягким голосом, полным подкупающей искренности человека, сознающего себя виноватым:
— Прошу вас, Сергей Александрович, простить меня… Не сердитесь на своего адмирала…
Леонтьев остолбенел от изумления - до того это было для него неожиданно. Он уже ждал в будущем обещанной ему матросской куртки. Он уже слышал, казалось, приговор суда – строгого морского суда – и видел свою молодую жизнь загубленною, и вдруг вместо этого тот самый адмирал, которого он при всех назвал «бешеной собакой», первый же извиняется перед ним, мичманом.
И, не находя слов, Леонтьев растерянно и сконфуженно смотрел в это растроганное доброе лицо, в эти необыкновенно кроткие теперь глаза, слегка увлаженные слезами.
Таким он никогда не видал адмирала. Он даже не мог представить себе, чтобы это энергическое и властное лицо могло дышать такой кроткой нежностью. И только в эту минуту он понял этого «башибузука». Он понял доброту и честность его души, имевшей редкое мужество сознать свою вину перед подчиненным, и стремительно протянул ему руки, сам взволнованный, умиленный и смущенный, вновь полный счастья жизни.
Лицо адмирала осветилось радостью. Он горячо пожал руки молодого человека и сказал:
— И не подумайте, что давеча я хотел лично оскорбить вас. У меня этого и в мыслях не было… я люблю молодежь, - в ней ведь надежда и будущность нашего флота. Я просто вышел из себя, как моряк, понимаете? Когда вы будете сами капитаном или адмиралом и у вас прозевают шквал и не переменят вовремя марселя, вы это поймете. Ведь и в вас морской дух… Вы – бравый офицер, я знаю. Ну, а мне показалось, что вы стояли, как будто вам все равно, что корвет осрамился, и… будто смеетесь глазами над адмиралом… Я вспылил… Вы ведь знаете, у меня характер скверный… И не могу я с ним справиться!.. – словно бы извиняясь, прибавил адмирал. – Жизнь смолоду в суровой школе прошла… Прежние времена – не нынешние!
— Я больше виноват, ваше превосходительство, я…
— Ни в чем вы не виноваты-с! – перебил адмирал. – Вам показалось, что вас оскорбили, и вы не снесли этого, рискуя будущностью… Я вас понимаю и уважаю-с… А теперь забудем о нашей стычке и не сердитесь на… на «бешеную собаку», — улыбнулся адмирал. – Право, она не злая. Так не сердитесь? – допрашивал адмирал, тревожно заглядывая в лицо мичмана.
— Нисколько, ваше превосходительство.
Адмирал, видимо, успокоился и повеселел.
— Если вы не удовлетворены моим извинением здесь, я охотно извинюсь перед вами наверху, перед всеми офицерами… Хотите?..
— Я вполне удовлетворен и очень благодарен вам…

Адмирал обнял Леонтьева за талию и прошел с ним несколько шагов по каюте» .
Вот так же и мы, родители, когда каемся искренне и чистосердечно, большую помощь оказываем детям. Покаяние должно быть живым чувством, и борьба с грехом должна быть постоянной. Дети должны видеть напряженную покаянную работу, которую сами родители совершают, готовясь к исповеди. Это будет для них наилучшим пособием. То, что детская душа впитает в детские годы, останется в ней навсегда. Как тонко заметил Достоевский, даже если жизнь развернет человека в другую сторону, то в минуту трудную может, как озарение всколыхнуться детское впечатление и оказаться спасительным и поможет принять правильное решение.



Нечаянная радость покаяния

«Покаянием все мы спасемся, без исключения. Не спасутся только те, которые не хотят каяться»

Слово покаяние происходит от славянского «каять» , отсюда «окаянный» - достойный осуждения. Осуждение другого – это грех, а вот самоосуждение – это покаяние, вернее, лишь одна из его составляющих. Покаяние – это соединение, казалось бы, двух противоположных вещей: беспощадное самоосуждение, осознание себя преступником перед Богом и людьми, и в то же время надежда на прощение, потому что каемся мы перед лицом безмерно любящего и бесконечно милующего Господа. Покаяние, конечно, включает в себя и мольбу о прощении и помощи. Каяться – значит просить прощения. Когда мы каемся пред Богом, мы просим прощения у Того, Кто не только может и желает нас простить, но и имеет власть простить.
По-гречески «покаяние» звучит как «метанойя», что в переводе на русский язык означает «изменение сознания». Греческое «изменение сознания» очень глубоко дополняет славянское слово «покаяние», потому что мы каемся для того, чтобы внутренне измениться.

Только надо помнить, что изменить нас может один Господь. Мы хотим измениться и обращаемся к Нему с мольбой о том, чтобы Он дал нам силы перестать жить так, как мы жили прежде, перестать грешить и стать другими. Но со своей стороны, мы должны решительно отречься от греховной жизни и возненавидеть грех! Господь, в ответ на наше искреннее стремление измениться Своей всемогущей, благодатной, божественной таинственной силой совершает самое настоящее чудо - чудо избавления души от омрачающего и искажающего ее греха. «Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдову. Тогда придите, и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, как снег убелю, если будут красны, как пурпур, как в?лну (белоснежную шерсть) убелю». (Ис. 1. 16-18).

Но только надо помнить, что самоосуждение должно быть бескомпромиссным. Необходимо преодолевать в себе сильное, но лукавое желание находить смягчающие обстоятельства для оправдания своих поступков перед самим собой, а если каешься на исповеди, то перед священником. Священник, как сказано в молитве, есть «только свидетель», он должен засвидетельствовать, что человек действительно кается. Исповедь – это Таинство, которое совершает Сам Господь, и Он дает священнику чувствовать, что оно совершилось. Господь так устраивает, что, если человек кается глубоко, открывая даже самые страшные грехи, на душе священника остается радостное чувство. Это своего рода нечаянная радость, духовный праздник, потому что кающийся человек преодолевает самого страшного и постоянного противника – самого себя. Он одерживает над собой очень крупную, значительную духовную победу, и священник свидетельствует, что да, она действительно совершилась. Это радость, о которой говорит Господь: «Сказываю вам, что так на небесах более радости будет об одном решнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» (Лк. 15. 7).



Почему грешить не стыдно, а каяться стыдно?

Грехи – это поступки, дела, слова, мысли, намерения не угодные Богу. Всемогущему, Всемилостивому, Всесовершенному Творцу не угодно, чтобы Его творения, Его чада, а ведь мы призваны быть чадами Божиими, были “самолюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся”. (2 Тим 3. 1,5). Все это замыслу Божию о человеке глубоко, просто в корне, противоречит. Человек, совершающий любой такой поступок, противится воле Божией. Ну, а первый противник Бога – это сатана. Древнееврейское слово «сатана» так и переводится – «противник». Я хочу привести несколько соображений о том, кто же наш противник, кто тот, кого мы часто слушаем, кому мы часто подчиняемся, перед каким ничтожеством мы так часто пасуем.

Прежде всего, позвольте предложить такое рассуждение. Очевидно, что, если мы кого-то любим, то готовы на жертву ради своей любви. И чем больше мы любим, тем большим можем пожертвовать. Но жертва требует мужества, ведь она связана с лишениями, а часто и со страданиями. Чем больше человек любит, чем человек более жертвенный, тем он более мужественный, совершенно независимо от того, мужчина это или женщина, ребенок или старик. Способность жертвовать это – проявление очень высокого мужества. Совершенная любовь и высшая жертва – это Голгофская жертва, которую принес Господь за всех людей.
Теперь спросим: «А лукавый кого-нибудь любит?» Нет. Следовательно, может ли он чем-нибудь жертвовать? Нет. Нет ничего такого, ради чего он мог бы чем-то пожертвовать, да ему и нечем жертвовать. Значит, он не способен на жертву. А если так, то он полностью лишен мужества, следовательно, он – абсолютный трус. Апостол Иаков в своем послании говорит: «Итак, покоритесь Богу; противостаньте диаволу и убежит от вас» (Иак. 4. 7).

Однако, к сожалению, мы часто покоряемся не Богу, а дьяволу. Вот поэтому подчас наблюдается парадокс: грешить не стыдно, а каяться – стыдно. Когда человек согрешает, он, так сказать, уподобляется тому, кто толкает его на грех, следовательно, утрачивает свое мужество. «Устрашились они, когда не было страха» (Пс. 52.6). Соделанный грех лишает человека мужества, потому и бывает так страшно бывает признаться в том, что совершил когда-то. Конечно, страх может быть разным: можно бояться огорчить того, кого любишь, это благородное чувство; а страх сознаться перед священником в своем грехе – это унизительный страх, который возникает в душе как следствие того, что подчиняешься этой нечистой силе.
Попробуем еще представить себе некоторые характерные черты этого противника. Хорошим пособием может служить электронная игрушка, которая называется «мешок смеха», она воспроизводит не просто смех, а именно дьявольский смех. То это злорадный хохот, то злобный, самодовольный смех, то это глумливая насмешка, то подленькое хихиканье… Словом, это смех, в котором нет ничего человеческого. За этим смехом стоит злобное, жестокое, беспощадное, ничтожное существо, которое наслаждается, наблюдая, как кто-то, поддавшись искушению, совершает грех. Мы сами доставляем ему такую злобную радость.
Можно предложить еще одно рассуждение. Причина всего бытия – Господь. Все сущее нуждается в Его постоянной благодатной помощи. Нельзя думать, что то, что Им создано — брошено, и живет само по себе. Нет, Господь активно участвует в жизни мироздания и милостиво дарует нам Свою духовную благодатную помощь, Свою божественную энергию. Не будь благодати Божией, прервись богослужения, прекратись Евхаристия — прекратится этот приток благодати и милости Божией – и тут же весь строй жизни рассыплется. Один замечательный подвижник ХХ века – архимандрит Таврион (1900-1978), который без малого тридцать лет провел в «заточении и горьких работах», говорил, что «если бы не Божественная Евхаристия, то нас бы давно уже черви съели».

Когда мы грешим, мы теряем благодать Божию. Это особенно заметно, когда человек унывает: сидит, ничего не делает, никого не обижает, грубого слова никому не скажет, так сказать, «починяет примус», никого не трогает, а сил нет. Уныние — это пассивный, но тем не менее, смертный грех, потому что «печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 10, 7), ее нельзя путать с состоянием, о котором Пушкин говорил «печаль моя светла», потому что «печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению». Такая печаль дарует человеку силы и радость, а грех лишает человека радости жизни, обессиливает его. Куда девается эта энергия? Так вот, грех – это, так сказать, энергетическая подпитка сатаны, он самый страшный энергетический вампир. Так что, когда мы грешим, мы невольно приумножаем силу этой нечистой силы, которую он может направить против кого-то другого. В жизни все связано, одно греховное событие порождает другое, одна трагедия порождает другую. И все это – следствие нашего общего греха. Мы все грешим, но чем святее наша жизнь, тем более хиреет эта нечисть.

Господь — это Всесовершенная Творческая Личность. Господь творит из ничего, Ему ничего не нужно, чтобы творить, все создано одной Его творческой мыслью. Господь наделил творческим отношением к жизни, способностью творить, этим богоподобным свойством созданного по образу и подобию Божию человека. Человек – это тоже творческая личность, он может быть творцом, создавать нечто такое, чего раньше не было. Об ангелах нам открыто немного, но мы можем сказать, что ангелы — это духовные разумно-свободные личности, способные развиваться и влиять на духовный и материальный мир. Действия ангелов, исполняющих волю Божию созидательно, а действие темных сил — разрушительно. Лукавый – это своего рода, духовный вирус, который способен только вредить. Его опыт и знание слабых сторон падшей человеческой природы грандиозны, но это знание конечно. Однако, в одиночку человеку против него не выстоять. Лукавый — противник могущественный, но далеко не всемогущий. Всемогущий – только Господь. Если человек рассчитывает не на себя, а на помощь Божию, стремится жить так, как Господь от него ждет, то тогда он становится непреоборимым, тогда лукавый с ним просто поделать ничего не может.



Что мешает нам каяться?

Очень часто нас разделяют какие-то взаимные неудовольствия, ссоры, обиды. Обидчивость можно сравнить с широкой эпидемией и даже пандемией. Мы все очень обидчивы. Обижаемся на то, что кто-то поступил, сказал, посмотрел, а еще страшнее – подумал не так. Сразу оговоримся, что нельзя думать будто кто-то думает то, что вы думаете, что он думает. Но, тем не менее мы все же начинаем себя уверять: «А вот он сказал так, а, значит, он думает так, значит…» – и все, уже и говорить не можем, и общаться не можем, и видеться не можем – ничего не можем. Отношения людей друг с другом можно сравнить с обшивкой корабля: если обшивка цела, то никакой шторм кораблю не страшен. А если появились щели, разошлись листы, из которых сделана обшивка, значит, корабль даст течь и может пойти ко дну. Так же и духовные трещинки наших отношений предоставляют этой гнусной силе возможность нас разделять и тем самым ослаблять нашу любовь и наше единство. Если мы внутренне спаяны, если между нами глубокое искреннее общение, то мы сильны, и нас победить невозможно.

Маленький ребенок легко забывает обиды, но когда подрастает, начинает их запоминать, копить... Но если он, как это часто бывает, не научится в детстве прощать обиды, то еще сложнее будет это сделать во взрослом состоянии. Обидчивость или осуждение – это типичные грехи, которые преследуют человека всю его сознательную жизнь. Если осознать опасность разобщенности, отчуждения и научиться преодолевать в себе чувство обиды, тогда эти трещинки и щелочки не появятся в обшивке нашего корабля, и корабль останется невредим. Но если мы по своей невнимательности, привычке ко греху, неумению и нежеланию с ним бороться (устали, мол, сколько можно терпеть), не боремся, не преодолеваем, тогда приходит беда, и, как мудро говорит пословица: «упустишь огонь – не потушишь».

Ведь, кажется, маленький пустячок, совсем незначительный грех, ну мало ли, тебя обидели, ты обидел или слово не такое сказал – ну, ерунда какая, мелочь, словно снежиночка. Но когда снегопад идет в течение долгого времени, особенно в горах, когда этих снежиночек уже миллиарды, тогда набираются сугробы и сходят лавины, которые сметают все на своем пути. То же и у нас в душе — мы постоянно грешим. Это уже не мелочь – это фон, к которому мы привыкли, и который постоянно присутствует в сознании. Если целенаправленно и внимательно не следить за чистотой своих мыслей, то тогда в душе сходят какие-то нравственные лавины, и человек вдруг, неожиданно для себя самого срывается на грех. И грех этот может «сработать» где-то в стороне, и, может быть, тот, кто согрешил, никогда даже не узнает о том, что вследствие его греха где-то кто-то споткнулся так сильно, что больше не сможет встать.

Существует безнравственное, бездуховное присловье: «не согрешишь – не покаешься». Другими словами, для того чтобы покаяться, надо согрешить. Однако, на самом деле толковать это надо так: уж если согрешил, то кайся. А если непременно нужно сделать что-то скверное, чтобы наконец ощутить свою греховность, то это значит просто не понимать, что такое духовная жизнь. Если тяжело согрешишь, то, может быть, и не встанешь. Нет такого греха, который Господь бы не простил, но, к сожалению, есть люди, которые уже не в состоянии каяться. Истощились нравственные силы, ослабла вера, накопился какой-то негативный опыт...
Господь среди живой природы дает нам много образов, с помощью которых мы можем составить себе некоторое представление о мире духовном. Несколько лет назад мне довелось побывать в Якутии. Просторы там огромные: от поселка до поселка десятки, а то и сотни километров, а вокруг – глухая тайга. Однажды мы ехали на машине и увидели стоящий на обочине дороги обелиск.Оказалось, что несколько лет назад одна женщина пошла в тайгу за грибами, и на нее напал медведь. Раньше я думал, что медведь убивает свою жертву сразу. Казалось бы, такой могучий зверь, ему одного движения лапой достаточно, чтобы убить человека. Но нет, оказывается это не так. Он заживо делает рагу из своей жертвы: ломает кости, срывает с головы волосы, раздирает одежду. Так было и с этой несчастной женщиной: она была еще жива, кричала от ужаса и боли... По дороге проезжал автобус, люди услышали крики, и каким-то образом отогнали медведя. Внесли ее в автобус еще живую, но уже нежизнеспособную, часа через два она умерла. Вот так и лукавый действует. Только, когда речь идет о нравственной боли, она либо не так остро чувствуется, либо способность ее чувствовать притуплена…
Понимает человек или не понимает, что, если он живет в соответствии со своими смутными представлениями о добре и зле, то он сам позволяет нечистому духу ломать свои нравственные кости? Лукавый изгаляется над грешником, так же как ревущий и страшный медведь над своей жертвой. Ситуация часто совершенно безнадежная: ведь это даже не зверь, а невидимый, могущественный, злобный дух. Конец приближается, и, кажется, уже только и остается, что воззвать к Богу: «Господи, помоги!» Страшно, если неправедно прожитая жизнь лишает человека веры, и он остается со своей бедой один на один. Вроде бы и рад покаяться, а сил уже нет. Чтобы покаяться по-настоящему, требуется напряжение всех нравственных сил, а мы часто оказываемся к этому не готовы или не способны.
Речь идет не об эмоциональном или интеллектуальном, а именно о духовном усилии. Даже выдающиеся, даже гениальные люди, искренне стремящиеся исправить свою жизнь, далеко не сразу обретают способность осознать, что только Господь может исцелить душу от ран, нанесенных грехом. Об этом свидетельствует, например, стихотворение А. С. Пушкина «Воспоминание». Мы приведем его заключительную часть.

Воспоминание безмолвно предо мной
Свой длинный развивает свиток.

И с отвращением читая жизнь мою,
Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
Но строк печальных не смываю.

Необходимо, но недостаточно «с отвращением» читать свою жизнь. Мы грешны пред Богом, и только Он может смыть «печальные строки».



Библейский пример покаяния

Ежедневно Святая Церковь предлагает нам совершенный образец покаяния: каждое утро мы читаем пятидесятый псалом. Потому и установлено молитвенное правило, и его никак нельзя отменять, что в нем собраны молитвы, которые наиболее глубоко отвечают духовным запросам человеческой жизни. Но понимаем ли мы глубину этих молитв? Касаются ли они души каждого из нас? Все это вопросы нашей веры. Иногда спрашивают: «Ах, батюшка, я устаю, можно ли мне правило не читать?» Нет, правило – это правило, если его отменить, то рухнет вся духовная жизнь: сначала одно отменим, потом другое, а там и совсем молиться перестанем.
Мы все прекрасно знаем пятидесятый псалом, наверное, многим известна и история его создания, но я ее повторю, чтобы еще раз показать, с одной стороны, силу греха, а с другой, – глубину и величие покаяния. Царь Давид – великий духовный поэт, автор псалмов, великолепный витязь, бесстрашный воин, победитель Голиафа, талантливый полководец и государственный деятель, человек духовный, который много сделал для нравственного воспитания израильского народа… Царь, находящийся в зените своей славы, создавший могущественное государство, восточный деспот, для которого были доступны все блага жизни.
В те времена государству Израильскому часто приходилось воевать, в сражениях погибали воины. Сила государства всегда, а тогда особенно, зависела от численности его населения. Поэтому в те далекие времена, для того чтобы сохранить численность народа, многоженство допускалось как временная мера. В Евангелии о многоженстве говорится как о чем-то совершенно не допустимом, но тогда, за тысячу лет до Христа, это было возможно. Царь Давид имел и жен, и наложниц, все удовольствия, все, чего только могла душа пожелать. Но, как известно, суровая жизнь делает человека более стойким, а роскошь и изобилие расслабляют.

Однажды царь Давид увидел красавицу Вирсавию и влюбился в нее так, словно он был пылким юношей, а не человеком зрелым. Чем была эта красавица лучше других, которых чуть не тысяча была у него, мы не знаем. Знаем только, что потерял царь покой, и уже не мог жить без нее. Поразительно, как такой удивительный, совершенно незаурядный во всех отношениях человек, так легко поддался искушению: был пленен женской красотой и ради нее пошел на коварное преступление. В то время шла война с аммонитянами. Царь в письме военачальнику Иоаву «написал так: поставьте Урию там, где будет самое сильное сражение, и отступите от него, чтоб он был поражен и умер. Посему, когда Иоав осаждал город, то поставил он Урию на таком месте, о котором знал, что там храбрые люди. И вышли люди из города, и сразились с Иоавом, и пало несколько из народа, из слуг Давидовых; был убит также и Урия Хеттеянин» (2 Царств 11. 15,16). Сработано чисто – комар носа не подточит, ведь о преступлении знал один только Иоав, а такие люди умели держать язык за зубами. Ведь из-за длинного языка можно и голову потерять.

Так бы это преступление и осталось неизвестным, если бы Господь, все ведающий, не промышлял о спасении каждого человека. Он открыл пророку Нафану об этом беззаконии. И вот начинается цепочка чудес, когда с Богом – тогда все чудесно. Первое чудо – это то, что Нафан узнал о грехе царя. Второе - он не побоялся отправиться к царю, чтобы его обличить. Нафан не мог знать, что с ним будет: ведь прогневавшись, восточный деспот мог и казнить. Но Нафан пришел, и стража его пропустила, и царь его принял – это тоже чудо.

Пророк Нафан, человек тонкий, начал издалека: «В одном городе были два человека, один богатый, а другой бедный. У богатого было очень много мелкого и крупного скота, а у бедного ничего, кроме одной овечки, которую он купил маленькую, и выкормил, и она выросла у него вместе с детьми его; от хлеба его она ела, и из его чаши пила, и на груди у него спала, и была для него, как дочь. И пришел к богатому человеку странник, и тот пожалел взять из своих овец или волов, чтобы приготовить обед для странника, который пришел к нему, а взял овечку бедняка и приготовил ее для человека, который пришел к нему. Сильно разгневался Давид на этого человека, и сказал Нафану: жив Господь! достоин смерти человек, сделавший это. И сказал Нафан Давиду: ты — тот человек». (2 Цар. 12; 1 - 6). И тогда царь Давид содрогнулся всем своим существом. Из его пораженной грехом, но чуткой и глубокой души излился этот дивный покаянный псалом.

Интересно отметить особенность человеческой психологии. Ведь царь Давид жил спокойно, не слушая угрызений своей совести, до тех пор, пока Нафан так удивительно ярко не открыл ему весь ужас его греха, как бы давая ему возможность взглянуть со стороны на содеянное им преступление.

Первые же слова пятидесятого псалма дают нам почувствовать, какое у него сокрушенное сердце, насколько глубоко царь Давид осознал и пережил то, что он совершил: «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей…» Это удивительная логика: помилуй, потому что Ты – Милостив. Никаких других оснований для милости нет. Витязь ли он, политик ли, военачальник, поэт, столько добрых дел сделал, стольких людей спас, столько сражений выиграл, все это теперь перестало иметь значение, и, обращаясь ко Господу, он просит: «Помилуй, не потому, что я хороший, не потому, что я заслужил прощение... Нет. Помилуй, потому что Ты – Милостив». Милосердие Божие - вот единственное основание для милости.

Иногда на исповеди говорят: «Вот, батюшка, я сделал то-то и то-то, ну, Вы понимаете…» и начинают вспоминать трудную жизнь, обстоятельства или окружающих людей… Но мы должны хорошо понимать, что Сердцеведцу Богу все открыто, Он все смягчающие обстоятельства ведает и все их принимает во внимание. Господь ждет от нас искренности, стремления к Нему от всего сердца: «Сын мой! Отдай сердце твое мне» (Притч. 23, 26). Покаяние и есть раскрытие глубины сердечной пред Богом. Важно лишь одно: каешься ли ты, осуждаешь ли ты себя так же горячо и беспощадно, как царь Давид и так же, как и он, надеешься ли на милосердие Божие, или нет. Конечно, иногда бывает важно выяснить обстоятельства, чтобы понять мотивы поступков человека. Но пытаться этими мотивами отгородиться от самого покаяния – это совершенно неправильно.

И в наше время есть люди, которые не только глубоко и искренне каются, но и, подобно царю Давиду, обладают поэтическим даром:

Всеведущий и Милосердный Боже!
Ты знаешь самые сокровенные мои прегрешения, знаешь, как я слаб и недостоен.
Ты ждешь покаяния моего.
Господи, я виновен перед Тобою.
Нет ни единой заповеди Твоей, против которой бы я не согрешил.
Господи, я исповедую перед Тобою все грехи мои, не скрывая ни одного, каюсь во всем и сознаюсь в жестокости сердца своего, немилосердии, в осуждении и унижении ближних, в злобе, ненависти, зависти, гордости, скупости, лживости, обмане, лености, хитрости, лукавстве, непослушании и других многих грехах и беззакониях.
Со страхом и надеждою молю я Тебя: не отвергни меня.
Научи нас из благодарной любви к Тебе быть милостивыми к ближним нашим.
Господи! Даруй нам оправдание и прощение.
Освяти нас Духом Твоим Святым.

Хочется сказать еще вот о чем. В процессе обучения чему бы то ни было в человеческом мозгу происходят изменения: не только обогащается память, но и в его центральной нервной системе происходят перестроения, устанавливаются новые связи, которых раньше не было. Например, опытный водитель отличается от человека, который не умеет водить машину, или от самого себя, еще несколько лет назад не имевшего навыка вождения, музыкант отличается от человека, который не владеет музыкальным инструментом и т. д. Так же и навык ко греху перестраивает нервную систему. Как правило, для того чтобы научиться чему-то хорошему, требуется много времени, а грех, как обвал, может повлечь за собой глубокие изменения в нашем сознании. Так наркоман два-три раза попробовав наркотики, не может остановиться. Вроде и хочет, но не может.

Мы все грешим и не можем оставить грех: «Ну, я же старался, я же пробовал…», но увы, что-то изменилось в нашей душе, и теперь мы должны это исправить. Однако необходимо осознать, что собственными усилиями без помощи Божией это невозможно. Но молиться и просить Господа надо так, как молится человек, на которого напал дикий зверь: либо тебя услышат и спасут, либо ты погибнешь. Легко представить, как будет просить о помощи человек в минуту такой опасности. Да, конечно, мы молимся и просим, но апостол Иаков говорил: «не имеете, потому что не просите. Пр?сите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений» (Иак. 4; 3,4).
Грех — это страшная опасность. Мелких грехов не бывает. Считать свой грех мелким — значит расслабиться перед лицом агрессивной силы, которая только этого и ждет. И поэтому, если уж ты согрешил, то и каяться нужно так же горячо, как каялся царь Давид. Да, он тяжко согрешил, но он сумел получить прощение от Бога, потому что вся его душа содрогнулась, и покаяние было настолько глубоким, что он внутренне преобразился. Дивный пятидесятый псалом ясно свидетельствует об этом.



Даруй ми зрети моя прегрешения

Мы часто задаем себе вопрос: как надо каяться? Пятидесятый псалом — это своего рода учебное пособие, он дан нам как образец, чтобы мы читали его каждое утро и, углубляясь в его смысл, могли бы найти ответ на этот вопрос. «Сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит». Чтобы каяться, нужно сокрушать свое сердце, нужно его смирять, тогда ты и будешь каяться. А если ты не хочешь смиряться, не хочешь над собой работать, не хочешь делать этого усилия, и сверх усилия, то будет плохо… Ведь «диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5, 8). Каждому из нас нужно вывернуться из-под лап этого чудовищного зверя и страшного, и опытного, и могущественного, но далеко не всемогущего. Но этот «рыкающий лев» перед человеком, призывающим помощь Божию, оказывается просто несостоятелен и бессилен.

Господь Всемогущ, и Господь Всеведущ, и Господь ищет спасения каждого человека, причем только Ему одному ведомыми путями. Мы привыкли к какой-то агрессии: и вне нас агрессия, и внутри нас агрессия, и этой агрессии мы ждем ото всех, и от Бога тоже ее ждем. Но у Бога нет агрессии. Господь бережно и терпеливо, как-то необыкновенно деликатно старается на нас влиять, старается показать нам, куда нам надо идти. «Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое, любил Господа Бога Твоего, слушал глас Его и прилеплялся к Нему, ибо в этом жизнь твоя и долгота дней твоих». (Втор. 30; 15, 19, 20). Мы по своей нераскаянности и грубости просто не слышим этого призыва Господа. Из-за своего маловерия мы не можем Ему довериться полностью, из-за своего малодушия мы боимся вручить Ему свою душу. Грех искажает весь строй жизни, и мы в своих суждениях опираемся на искаженный грехом жизненный опыт.

Церковь восприняла совсем другой опыт, опыт святости, и устами апостола и евангелиста Иоанна Богослова, апостола любви, свидетельствует: «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы. Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине. Если же мы ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем общение друг с другом, и Кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха. Если мы говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды». (1 Ин. 1; 5, 9).

Видеть свои грехи и каяться в них - это дар Божественной благодати, это огромная, Богом или Божией Матерью дарованная радость, «нечаянная радость». В молитве прп. Ефрема Сирина, которая читается в продолжение Великого Поста, мы просим: «Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего». Нет человека, который бы жил и не согрешил, даже святые не без греха, но они святы, а мы - нет. Чем же святые отличаются от нас? Тем, что они всем сердцем возлюбили Бога, и каялись пред величием Его Святости, Божественной Правды, Милости и Любви к человеку. Как ни сильно искушение, как ни привлекателен грех, их можно преодолеть. Великий святой ХХ века, преподобный Силуан Афонский говорил: «Истину говорю вам: я не знаю в себе ничего доброго и много у меня грехов, но благодать Святого Духа изгладила мои многие грехи, и знаю я, что тем, кто борется с грехом, Господь дает не только прощение, но и благодать Святого Духа, Который радует душу и дает ей глубокий и сладкий мир». Как ни сильно искушение, как ни привлекателен грех, их можно победить. О тех, кто борется с грехом и с помощью Божией побеждает его, Писание говорит: «Побеждающий облечется в белые одежды и не изглажу имени его из книги жизни и исповедую имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его» (Апок. 3, 5)

В заключение хочется привести замечательные, даже неожиданные в своем оптимизме, слова великого святого святителя Димитрия Ростовского: «Радуйтесь, грешники! Праведников поведет в рай апостол Петр, а грешников — сама Божия Матерь!».

Православие и Мир



Священник Александр Ильяшенко

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:52 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




Один на один с Богом
—Зачем мне исповедываться, что это даст?
— Приходя на исповедь, мы приступаем к одному из основополагающих таинств. В Церкви все совершается незримым действием Божиим. Давайте внимательно вслушаемся в молитву, предваряющую нашу исповедь. «Се (вот - П.Б.), чадо, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое». То есть ты, человек, стоишь один на один - с Богом! Точно так же будет, когда умрешь. И в этом смысле таинство покаяния есть опыт умирания...

Будучи еще жив, я, если жестко сказать, как бы репетирую свое предстояние перед Богом. В этот момент не может быть никакого обмана. Что я скажу Ему - Тому, Кто знает все до самой моей глубины? И здесь я открываю собственную глубину по своей воле. Ту глубину, где, в общем-то, очень страшно. Где нет желанной чистоты, где иной раз одна только грязь и смрад. И я это выкладываю перед Богом для того, чтобы Он меня очистил.

Часто, когда ко мне люди приходят в первый раз, я им даже анекдот рассказываю про Чапаева. Анекдот этот - своего рода притча. О том, как Чапаев пошел с Петькой в баню мыться. «Петька, потри мне спину». Петька отчаянно трет. Последовательно смывая слои грязи, приговаривает: вот, мол, очередной слой грязи сошел. В конечном итоге Петька радостно кричит: «А вот и майка, которую в прошлом в году потеряли, нашлась!». Действительно, когда мы приходим на таинство покаяния, мы, такие вот немытые, приходим в баню. И начинаем отмываться, но, в отличие от Петьки с Чапаевым, не с маечки, а с дубленки. И до майки, я не знаю, всегда ли мы успеваем домыться-докопаться...

Для исповеди важна наша решимость - прийти и встать перед Богом, и открыться Ему: «Господи, помоги!». Здесь совершается таинственное действие Божие. Бог встречает меня во всей моей негожести. И исцеляет меня от моей скверны, которую я выношу перед Ним своим добрым волеизъявлением. Если не будет моей искренности, то не будет покаяния. Становясь на путь покаяния, очень важно помнить, что нет такого греха, который Господь не сможет простить. Отчаяние в исправлении - это хитрый бес, парализующий мою духовную активность, неверие в силу Божию и веру в возможность моего обновления, даже несмотря на то, что я продолжаю грешить.

—Исповедь - то, что накипело, в ней человек душу свою изливает. Означает ли это, что исповедь - чисто спонтанный акт? Что к ней нельзя готовиться, иначе она потеряет свою непосредственность, станет искусственной, формальной?

— Безусловно, нужно готовиться, как иначе? Если, подходя к священнику, приближаясь к Кресту и Евангелию, я не проживу тот участок жизни, за который исповедуюсь, я наверняка буду очень поверхностен. А когда я специально готовлюсь и серьезно вдумываюсь в свою жизнь, то, наверное, смогу раскрыть и показать все потаенные уголки своей души.

Не бывает греха вообще... Грех всегда предельно конкретен. К сожалению, иногда ко мне приходят и докладывают: «Грешна, батюшка, во всем!». Чаще всего это ложное смирение, попытка создать впечатление раскаянности, но, при этом, не раскрыть конкретно своей неправды.

Мы ведь обычно относимся к себе крайне снисходительно: «Что я - святой, что ли?». Фразу эту мы произносим, как бы говоря: «Что я - сумасшедший, что ли?». Православный же путь есть практика духовного трезвения, при которой правилом жизни полагается не среднестатистическая хорошесть, а святость. Мы забываем, что созданы по образу Божию (образ по-гречески - икона), что несем в себе икону Христову, врученную нам Самим Богом. А икона, если ее долго не реставрировать, темнеет, превращается в «черную доску» (по выражению Солоухина). За драгоценный дар мы несем огромную ответственность. За каждое пятно, которым мы затемнили этот образ. Как раз неподготовленность, поверхностность, аморфность, неискренность приводят к искусственности в покаянии. Только вдумчивое, трепетное отношение к святости, которая дарована человеку, только трезвое опознание греха, своей неправды, возвращает нас на дорогу, ведущую к Всевышнему. Нам необходимо постоянно возвращаться и возвращаться к исповеди. Таким образом, вся наша жизнь становится покаянием. И в этом смысле православное покаяние - это путь, по которому мы бредем, спотыкаемся, падаем, встаем, отряхиваемся и вновь идем в Царствие Небесное.

Существует еще одна, на мой взгляд, крайность, когда впервые кающийся начинает скрупулезно конспектировать книжки наподобие «В помощь кающемуся» свят. Игнатия Брянчанинова. Проблема здесь не в том, что у него нет большинства этих грехов, а в том, что он не способен все там перечисленное воспринимать как грех. Это, я думаю, своеобразная попытка после детского сада, минуя школу и университет, защитить диссертацию. Такая исповедь излишне формализована. Это не значит, что такими книжками нельзя пользоваться. В них как раз собрано то, что Церковь относит ко греху, что она считает грехом. Безусловно, почти все, что там написано, нам свойственно, но вопрос в том, отношусь ли я к этому, как к греху, стыдно ли мне за это, и готов ли я этому объявить войну, находясь на данной духовной ступени. Мы, безусловно, плохо видим свои грехи и потому молимся: «Господи, даруй ми зрети моя прегрешения». И от покаяния к покаянию, если мы вдумчиво и искренне вглядываемся в себя, постепенно, иногда очень медленно, спадает пелена с наших духовных очей, обнажаются духовные немощи.

У покаянного пересмотра жизненного пути, у переоценки своих деяний должны быть четкие критерии. Тут хорошо бы опереться на опыт предшественников, чтобы не повторять все классические ошибки подряд.

—Не могли бы Вы назвать христианские книги, которые способны помочь собирающемуся на исповедь?

— Было бы хорошо, если бы человек, переступивший порог храма, ощутил себя находящимся в Церкви, не здании церковном, а в новом духовном мире. Водворяясь в Церкви, мы получаем в дар то, что неописуемо, не поддается словесным формулировкам - радость церковную. Выразить ее практически невозможно. Высокий опыт ее встречается у апостола Павла: «Знаю человека во Христе, который... был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор. 12,2-4). Вот ощущение, как он смог его передать.

Эта радость нас посещает в Церкви. Но для того, чтобы туда войти, мы пользуемся и нашим разумом, он во многом помогает. Особенно если учесть, что сейчас существует некий разрыв в поколениях, и в Церковь приходят люди, не воспринявшие с молоком матери православную традицию. И то, что раньше входило через сердце, сейчас пытаются вместить с помощью головы.

Поэтому я предложил бы литературу, которая дает возможность понять, что происходит в Церкви. Вероятно, для начала лучше всего было бы читать книги Митрополита Сурожского Антония. Брошюры «Духовное путешествие. Размышления перед Великим постом», «Ступени»; его книги, такие, как «Беседы о вере и Церкви», «Пути христианской жизни», «О встрече» вводят нас в пространство Евангелия, где мы становимся по-настоящему церковными людьми. А такие работы, как «О молитве», «Учитесь молиться», «Может ли еще молиться современный человек?» ставят нас, начинающих христиан, перед самой трудной проблемой православной жизни - молитвенным деланием. Почему именно его книги? Потому что это и доступно, и ясно, и глубоко. Его работы не беллетристика, не профанация, а серьезная литература на современном языке. Это не значит, будто ничего другого нет, но я бы рекомендовал начинать именно с Владыки Антония. Не стоит забывать, что духовный путь надежнее всего проходить под руководством священника, поскольку на этом пути встречается много подводных камней и течений.

Священники, обычно, несмотря на свою занятость, люди очень доступные и приветствуют, когда к ним обращаются с вопросами. (Также очень полезной будет книга протоиерея Владимира Воробьева «Покаяния. Исповедь. Духовное руководство». - Ред.)

—Моя знакомая рассказывала об одном случае. К ней, стоявшей в очереди на исповедь, приблизилась интеллигентная дама. И между ними состоялся короткий диалог. - «Что здесь происходит?» - «Исповедь». - «А здесь можно попросить здоровья?» - «Здесь можно попросить прощения». Услышав эти слова, дама вежливо откланялась и направилась в сторону выхода. Отец Алексий, Вы - священник и врач. Служение священника и профессия медика направлены на исцеление. Души и тела - соответственно. Покаяние ведь не только очищение от греховной скверны, но также исцеление от духовных болезней?

— Верно. Согласно православному учению, грех - это болезнь. Входя в человека, он извращает его духовную природу. Не опознав греха, мы не поставим диагноза, а не поняв природу болезни, даже не сможем начать лечиться. Без покаяния мы уподобляемся неразумному больному, которому врач ставит диагноз аппендицита и предлагает операцию, а больной утверждает, что у него насморк и все само пройдет. Врач и пациент должны стать сотрудниками в борьбе с болезнью. Точно так же исповедник и исповедуемый должны стать союзниками в борьбе с грехом. И очень важно, что в православной практике помощником в покаянии является священник, с которым исповедующийся стоит с глазу на глаз. У этого священника обычно есть некоторый опыт. Он всегда способен, так или иначе, отреагировать на те излияния, с которыми человек пришел на покаяние. Реакция может быть нелицеприятной, как всякий непосредственный живой отклик.

В Православии исповедь - всегда подвиг очной встречи. Как раз то, что отнимает в католичестве перегородка исповедальни. Однако именно подвиг способствует сжиганию греха. Не надо таинство покаяния путать с партсобранием, где, хочет того человек или не хочет, его выставляют на потеху толпе, требуя прилюдного самоосуждения за то, что он «докатился до жизни такой». Православное покаяние не только таинственное действие исцеляющей Божией благодати, но и тайна кающегося и исповедника. И раскрытие этой тайны есть тяжкий грех и профанация таинства, что принципиально недопустимо.

Скорее покаяние можно сравнить с грядкой, на которой выпалывают сорняки. Если их не полоть, то сорняки все заглушают, если же полоть, то они все равно вылезают. Успех дела именно в регулярной работе: исповедь должна быть регулярной. Ибо «лес боится не того, кто помногу возит, а того, кто часто ездит», как гласит русская пословица. В том-то и есть духовное трезвение, что чем человек праведнее, тем лучше грехи свои видит.

—У святителя Игнатия Брянчанинова встречается необычайная мысль: «Ужасная жестокость к себе - отвержение покаяния! Ужасная холодность, нелюбовь к себе - небрежение о покаянии. Жестокий к себе не может не быть жестоким к ближним. Умилосердившийся к себе принятием покаяния, вместе делается милостивым и к ближним». Получается: исповедь не только примиряет с Богом и с самим собой (с голосом совести), но примиряет и с другими людьми?

— Я уже говорил о том, что человек создан по образу Божию и что образ по-гречески - икона. Т. е. все мы, по сути своей, являемся иконой Христовой. Это не наша заслуга, это дар Божий, вручаемый нам на хранение Самим Богом. Но на Страшном Суде мы дадим отчет об умножении этого дара. И на простой вопрос «Где та драгоценность, которую Я тебе, человече, вручил на хранение?» - мы вряд ли сможем дать вразумительный ответ, если не приучили себя к систематической реставрации (к покаянию), к регулярному поиску того подлинного лика, того источника, который нас делает едиными с Творцом. Где-то в своих глубинах мы интуитивно чувствуем эту свою подлинность (ведь образ Божий в человеке неуничтожим). Но мы умудряемся это перевернуть к отвержению покаяния: «Что я - хуже других, что ли?». Тогда как началом покаяния является трезвое понимание, что, по крайней мере, я не лучше других. Здесь не может быть количественного сравнения моих достоинств и недостатков с достоинствами и недостатками другого.

Критерием покаяния является та мера, или, точнее, та безмерность даров, которыми Господь осыпал меня, и которые я обратил в прах. То, как поступил другой со своими дарами - это, прежде всего, его дело, т. е. это тайна его исповеди, и это дело Божьего суда, а не моего осуждения. И здесь очень может нам помочь опыт нашей любви или хотя бы влюбленности.

Ведь полюбить человека означает так взглянуть на него, так проникнуть вглубь, что прозреть его подлинную духовную сущность, которая и является образом Божиим, иконой. Как опытный реставратор, которому принесли древнюю потемневшую доску, способен, проникнув сквозь записанные, потемневшие слои, воскликнуть: «О, какая красота!». Так и нам Господь открывает способность проникать сквозь видимое, но наносное, т. е. ничего не значащее, в подлинное, глубинное в другом человеке. Сколько раз мы недоумевали, глядя на влюбленного: «Что он в ней нашел?» Сколь часто другие удивлялись, глядя на поразившего нас человека. Но ведь настоящим, истинным, является увиденный одним - хотя бы и сокрытый от других - образ Божий, а не это недоумение, неспособность прозреть вглубь. Важно понять, как говорит владыка Антоний в книге «Таинство любви», на что я обращаю внимание, когда смотрю на икону: на повреждения иконы или на дивный лик.

Опыт любви связан с явлением Бога, Который есть Любовь (1 Ин. 4,8). А разлюбить означает променять дар глубинного проникновения в суть другого человека на мелочный подсчет количественных характеристик его полезных и вредных качеств. Путь покаяния нас трезвит. Он заставляет нас требовательно относиться к себе и сочувственно к ближнему именно потому, что я ничуть не лучше другого, что оба мы имеем одно и то же человеческое достоинство, что оба мы созданы по образу Божию.

—«Узнай себя!» - вот сверхзадача, которую человек ставит перед собой уже не одну тысячу лет. Задача очень сложная. Как, например, быть, если и чувствуешь, что надо исповедаться, и в то же время не знаешь, что сказать на исповеди?

— Такое чувство, наверное, возможно лишь в начале церковного пути, когда мы по отношению к самому себе исходим из неверной предпосылки, что я не хуже другого, когда я слишком снисходителен к себе. Мы интуитивно ощущаем свою богообразность и вместе с тем чувствуем, что не все ладно в датском королевстве, т. е. в нашей душе. Мы начинаем ощущать, что своей жизнью, поступками, чувствами, словами вносим разлад в тот уклад, который Богом заложен в нас. Вместе с тем мы не опознаем четко причины этой дисгармонии, потому что не видим ничего из ряда вон выходящего, что бы мы ни натворили, ибо, как нам кажется, так поступают все. Но личный грех приводит к личному, или локальному, расшатыванию устоев бытия, а целокупный грех всех людей - к дисгармонии всего мира, а ее мы тоже очень хорошо ощущаем.

Поэтому, когда приходишь на исповедь, очень важно конкретно видеть свою неправду. Грех конкретен, и покаяние должно быть таким же. Вне зависимости от того, поступают так все или нет, важно, что я не имею права так поступать, я искренно опознал в себе эту неправду, и я должен с ней расстаться. Пусть для начала это будут два-три конкретных, но моих греха. В дальнейшем Господь откроет мне духовное зрение, и я увижу больше. Чем праведнее человек, тем больше грехов он увидит в себе, тем от большего груза грехов он может избавиться через покаяние.

На исповеди приходится сознаваться в поступках, которые чести не делают. Трудно преодолеть чувство стыда...

Камнем преткновения является смущение, с которым я прихожу на исповедь, особенно на первую. Смущение вызвано не только стыдом, но еще - недоверием к священнику. Важно помнить, что я исповедуюсь Богу, а не священнику, который является «только свидетелем», а если повезет, - помощником.

Нужна моя решимость. Очень важно, чего именно я жду от исповеди: Страшного Суда или самооправдания? В одной частной беседе протоиерей Валентин Тимаков сказал: «На том свете нет места юриспруденции!» Я прихожу на исповедь как на Страшный Суд. И это скорее явка с повинной, чем взвешивание моих добродетелей и проступков с извиняющими их факторами. Я очень далек от протестантского понимания: если ты поверил во Христа, то ты-де уже спасен, и Страшный Суд ни к чему. По мысли Патриарха Сергия (Старгородского), протестант ищет не столько спасения, сколько «безнаказанности за совершенные грехи». С другой стороны, католическая скрупулезность при взвешивании праведности и греховности на весах, при определении: спасен человек или нет? или, быть может, его стоит немного пожарить в чистилище? (будто бы Богу требуются наши мучения!) - не приемлема. Иначе невозможен феномен благоразумного разбойника.

Да, Христос обещал ему: «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23,43). Сразу в раю, минуя вымышленное чистилище.

То, что я сейчас скажу, нужно воспринимать как иллюстрацию, притчу, но не более. Представим себя в качестве жителей пещеры, в которую почти не проникает свет. Глаза вроде бы не нужны, ибо мы знаем, где наклониться, чтобы не треснуться башкой о сталактит, где в подземной речке поймать карася. Где ее вброд перейти, где улитку со скалы снять, чтобы съесть. Мы приспособились к сумраку и забыли про глаза. Зрение не отсутствует, но оно не востребовано. И если такого пещерного человека в яркий полдень внезапно вытащить на свет, то глазам станет больно, и он завопит: «Верните меня в пещеру, не хочу света!». По смерти мы встанем со своими невостребованными духовными очами пред немеркнущим Светом Бога и закричим: «Мне больно смотреть на Тебя! Не хочу быть с Тобой!». То есть на Страшном Суде, возможно, не Бог откажется от человека, а человек - от Бога. Это-то и страшно!

Наша нынешняя жизнь - это пещера-лабиринт. Если я с усилием, но продвигаюсь по этому лабиринту и преодолеваю сто тридцать девять поворотов, то я смогу увидеть на противоположной скале отраженный от подземной речки еле заметный блик света. А если пойду еще дальше, то через тридцать поворотов уже смогу различить игру светотеней. И если я буду это делать регулярно, то глаза мои научатся воспринимать свет, и когда меня выдернут в тот самый яркий полдень, я, конечно, зажмурюсь от необычайной лучезарности. Но, быть может, не захочу сразу обратно, а постараюсь привыкнуть к сильному свету. Добродетельная жизнь, опыт молитвы - вот тренировка нашего духовного зрения на пути из лабиринта. Она, надеюсь, позволит нам сказать: «Труден Свет Твой, Господи, для нашей тьмы, но потерпи на мне, я постараюсь выдерживать Его».

Здесь нет никаких гарантий, но лишь упование. Нет расчета на свои заслуги, но надежда на милость Божию. Впрочем, никакая Божия милость не способна против нашего желания вырвать нас из нашей тьмы. И Богочеловеческое дело нашего спасения начинается с покаяния: «Шуву!». («Покайтесь!» на ветхозаветном языке значит «Повернитесь лицом к Богу!» - ср. Мф. 4, 17 с Втор. 30, 2.) Вставая на подвиг очной исповеди, очень важно уяснить, что стыдно грешить, а не каяться, что чувство стыда о соделанном - это пламень, прожигающий грех, что страх Божий - не испуг перед Богом или ужас кар, а опасение оскорбить бесконечно близкого и любящего, боязнь оборвать тонкие интимные нити, связывающие нас с Творцом. Важно помнить: это нужно лично мне, а не кому-то там. От этого зависит моя вечная жизнь или смерть.

—Человек исповедуется перед Богом в присутствии священника. Какова роль каждого из трех участников исповеди?

— Бог стучится в двери сердца каждого из нас, ожидая, не откроем ли мы, чтобы Он вошел и вечерял (Откр. 3, 20). То есть чтобы Тайная Вечеря, Литургия совершилась в моем сердце. Бог жаждет моей любви, но не требует. Он жаждет нашего спасения, но решение оставляет на нашей совести, не домогаясь положительного ответа. Поэтому и взаимоотношения с Богом не могут не быть предельно искренними. И приходить на исповедь с лукавством - бессмысленно. Вопрос, который изначально и навечно поставлен передо мною, прост и звучит так: «С кем хочешь быть, человече, со Христом или нет?». И ответ точно так же предельно прост: «С Тобой» или «Нет». Но вот ответить - непросто! Ибо это ответ целой жизни.

Да, возможен путь благоразумного разбойника, который всю свою жизнь убивал и грабил, но, вися на кресте, возопил: «Господи, вся моя жизнь - сплошной ужас, но я вдруг увидел Твой Свет и почему-то не ослеп. Более того, я и дальше способен Его выдерживать. Не отними Его от меня. Вспомни обо мне в Своем Царстве!». Этот путь возможен, и я не приму недоумений: почему, мол, бандиты, «новые русские» или старые коммунисты приходят в Церковь? Но при этом помню, что второй-то разбойник, висевший слева от Христа, искренне не смог вместить в себя Свет Христов - грехи не пустили. Священник в самом деле может помочь пришедшему, но от кающегося требуется вся искренность без остатка. При этом я очень хорошо понимаю, что, как бы предупредительно я, священник, не относился к любому приходящему, всегда будут те, кто лично ко мне никогда не решится подойти, или, подойдя, не получит того, что ожидал. Я очень хорошо помню тех, кто отходил от меня, несмотря на все мои старания. Но у Бога всего много - значит есть другой священник, в котором можно обнаружить духовное сродство. Все люди - разные, и все священники - тоже разные. Важно найти своего. Ведь у каждого исповедника своя паства. У кого больше, у кого меньше, но, обычно, чада считают, что у них самый лучший духовник, ибо Бог вложил ему в уста самые нужные в какой-то момент слова.

—Иногда исповедался - и словно гора с плеч свалилась, но отнюдь не каждый раз чувствуешь душевное облегчение. Это зависит от настроя, с которым приступил?

— Важна искренность, которая порождает настрой, хотя настрой может родиться во время беседы с исповедником. Но, действительно, бывает, люди уходят после исповеди с чувством обиды на священника. Я думаю происходит это, потому что сам факт своего прихода мы воспринимаем как доблесть. Мы будто делаем одолжение Богу, хотя это нужно нам самим. Одна евангельская история может объяснить истинное положение дел. Ханаанеянка шла вслед Иисусу и кричала из глубины своей страдающей души: «Помилуй меня, Господи, Сын Давидов! дочь моя жестоко беснуется» (Мф. 15,22-28). Она поняла, что только от Него зависят жизнь и смерть, и исцеление ее дочери. Господь, как бы не замечая ее, шел дальше. Она же продолжала вопить. Ученикам стало неуютно, и они уговаривали Спасителя исполнить ее просьбу, мол, что Тебе, Господи, стоит; Тебе же нетрудно отпустить ее. Но Христос отказался, сославшись на слова Закона: Он послан к погибшим чадам дома Израилева. Женщина, как язычница, поставила себя вне Закона. Но она по-прежнему умоляла. И тогда Христос произнес суровые слова «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам», по сути, назвав ее собакой. Многие ли из нас способны выдержать подобное сравнение? Кто до такой степени осознаёт свое полуязычество, свою греховность? Конечно, Господь видел глубины ее сердца, к которому обращал столь жесткие обвинения, и хотел всем показать ее удивительный ответ: «Так, Господи! Но и псы едят крохи, которые падают с господского стола». Только через смирение, нищету духовную, мы можем быть прощены Богом, как была прощена эта женщина. Мы же, делающие одолжение Богу своим визитом к Нему, слыша отповедь священника, начинаем возмущаться, качать права и уходим, хлопнув дверью. Однако я уверен: все неприятности и заушения, которые мы получаем в жизни и, конкретно, в стенах церкви, получаем либо за дело, либо впрок. Причем хорошо бы себе уяснить, что впрок обычно получают... святые!

Московский храм преподобных Зосимы и Савватия Соловецких.

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Ср Мар 30, 2011 1:55 pm Ответить с цитатой
Юльча
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 05.10.2010
Сообщения: 2182
Откуда: г.Курчатов Курской обл.




Источник: http://www.duhovnik.ru/main/ispoved

Информации много, но ведь и тема непростая Стесняюсь

Конечно же,помощь кающемуся - книга подвижника Иоанна Крестьянкина "Опыт построения исповеди"

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юльча Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Вт Авг 09, 2011 12:32 am Ответить с цитатой
Maxima
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 07.10.2010
Сообщения: 3202
Откуда: Украина




http://www.pagez.ru/olb/061.php
книга "Чудо исповеди. Непридуманные рассказы о таинстве покаяния"
Замечательная книжка! совсем небольшая 130 стр.

_________________
Анна
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Maxima Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Вт Авг 09, 2011 12:38 am Ответить с цитатой
Maxima
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 07.10.2010
Сообщения: 3202
Откуда: Украина




Немножко оттуда... цитат

На первой исповеди

В воспоминаниях Евгении Рымаренко о первой исповеди старшего сына, которому было всего пять с половиной лет у о. Нектария, есть удивительные строки. Мама не утерпела и спросила мальчика о том, что спрашивал у него старец. Он сказал, что тот задал вопрос: "Любишь ли ты маму?" Мальчик честно и ответственно отнесся к нему и сказал на это: "Нет". Евгения очень удивилась, не зная, чем объяснить такое. Сынишка же без колебания в правоте своего понимания любви пояснил: "Я ведь тебя часто не слушаюсь". Поневоле вспомнишь евангельское: "Если любите меня, соблюдите заповеди... " В таком возрасте такое серьезное и глубокое понимание самого существа вопроса удивительно, но ведь бывает...


Быть другом Христовым

Послали мальчика лет семи на исповедь к митрополиту Антонию Сурожскому. Мальчик еще ни разу не был на исповеди и не знает, что говорить. Мама подсказала, и он добросовестно все повторил. Владыка выслушал и спросил:

- Скажи, это ты чувствуешь себя виноватым или ты мне повторяешь то, в чем упрекают тебя твои родители?

- Это мне мама сказала, что я должен исповедоваться в том или другом, потому что это ее сердит, и этим я нарушаю покой домашней жизни.

- Теперь забудь. Не об этом речь идет. Ты пришел не для того, чтобы мне рассказывать, на что сердятся твоя мать или твой отец. А ты мне скажи вот что: ты о Христе что-нибудь знаешь?

- Да.

- Ты читал Евангелие?

- Мне мама и бабушка рассказывали, и я кое-что читал, да и в церкви слышал...

- Скажи мне, тебе Христос нравится как человек?

- Да.

- Ты хотел бы с Ним подружиться? "

- О, да!

- И ты знаешь, что такое быть другом?

- Да. Это значит - быть другом.

- Нет. Этого недостаточно. Друг - это человек, который верен своему другу во всех обстоятельствах жизни, который готов все делать, чтобы его не разочаровать, его не обмануть, остаться при нем, если все другие от него отвернутся. Друг - это человек, который верен своему другу до конца. Вот представь: ты в школе. Если бы Христос был простым мальчиком, и весь класс на Него ополчился, что бы ты сделал? У тебя хватило бы верности и храбрости стать рядом с Ним и сказать: если вы хотите Его бить, бейте и меня, потому что я - с Ним? Если ты готов быть таким другом, то ты можешь сказать: да, я друг Христов, и уже ставить перед собой вопросы для твоей исповеди. Читай Евангелие! Ты можешь узнать из него о том, как можно прожить, чтобы в самом себе не разочароваться; как можно прожить, чтобы Он радовался за тебя, видя, какой ты человек, каким ты стал ради этой дружбы. Ты понимаешь это?

- Да.

- Ты готов на это идти?

- Да.

_________________
Анна
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Maxima Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Чт Фев 09, 2012 12:56 am Ответить с цитатой
Yelena
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 28.09.2010
Сообщения: 5097
Откуда: Харьков- England




о.Александр Авдюгин об исповеди и исповедниках..


"Скоро пост.
С каждым днем в почтовом ящике все больше вопросов о посте и покаянии.
Особенно часто: "Как исповедоваться?" и о том, какова роль священника принимающего исповедь.
Часто рассуждают и недоумевают о том, насколько правомочен священник спрашивать или давать советы тому, кто склонил голову под епитрахилью.

Это хорошие вопросы. Нужные и понятные.
Пугает иное. Всеобщее желание единого правила исповеди, причем по пунктам и категориям пронумированного, от которого священник ни в коем разе не должен "свернуть". Своего рода разработка "прав и обязанностей" исповедника и исповедующего.

Дорогие мои, одна просьба.
Не надо стараться вывести "общее правило для всех исповедующихся и принимающего исповедь".
Поверьте, это невозможно.
Вы все разные.
Все абсолютные эксклюзивы.
Каждый из Вас (как и из нас) оригинален только своей оригинальностью и грешен только собственными не менее оригинальными грехами.

Я уже 22 года исповедую и одинаковых не встречал.
Как говорил незабвенный дед Щукарь: "У каждого свой сучёк имеется".
Иногда исповедь (все равно ведь вникаешь в ее смысл) вызывает чувство горечи, иногда и стукнуть хочется или по головке погладить, а бывает, что и в ужасе отшатываешься.
Невозможно не реагировать. Не получается.
Если начнешь, как пенек исповедь принимать - пеньком и станешь, причем дубовым.

Я когда-то думал, что самое тяжкое в труде священническом - покойников отпевать.
Нет!
Покойники они добрые. Соглашаются со всем. Даже внимательны в чем-то...
А вот исповедь и исповедники.
Тут труд. Иногда очень тяжкий.
Так что, ежели какой священник, что-то не так скажет (или ляпнет), вы, по своей милости, любви и милосердию постарайтесь простить ему.
Я не жалуюсь, но снисхождения все же за всю нашу братию прошу.
Поверьте, когда тебе на протяжении 2-3 часов рассказывают всякие гадости, причем иногда изощренные и извращенные, трудно оставаться в духовном равновесии и в умиленной радости"
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Yelena Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Чт Фев 09, 2012 8:53 am Ответить с цитатой
Ангелина (Ассолька)
Модератор
Зарегистрирован: 28.09.2010
Сообщения: 5398
Откуда: Россия




Я вот тоже думала, как вот только у батюшек сил хватает стольких людей через себя и свое сердце пропускать.

Я помню в начале пути для меня самое тяжелое было не психануть и не уйти из храма, когда после исповеди не допускали к причастию. Теперь самое тяжелое подойти и начать исповедь, т.к. кажется, что хуже тебя нет на всем белом свете, наверное, это тяжелее, чем экзамен в ВУЗе.

Почему-то страшно становится и не по себе, когда исповедь проходит легко, потом чувствую свое недостоинство. И по совету одного старца начинаю каятся и перед тем как подойти к чаше.

Но я слышала от батюшек, что они и радуются очень, когда видят искреннее покаяние, и считают этот день за праздник, если у них были такие исповедники.

_________________
«Чему бы жизнь нас не учила, а сердце верит в чудеса!».
Федор Тютчев.
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Ангелина (Ассолька) Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Чт Фев 09, 2012 9:21 am Ответить с цитатой
Светик
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 28.09.2010
Сообщения: 6646
Откуда: Москва




Расскажу один случай,кот случился с моей хорошей знакомой. Аня вела такой же образ жизни,как и все студенты, но было много знакомых что говорится достанут,сделают все по блату. И вот перед выпускными экзам в универе, говорит ей соседка, надо бы тебе поисповедоваться и причаститься. А зачем?-надо. Ну,надо так надо. А соседка работала в Храме на клиросе, говорит приходи все устрою. Аня пришла, совершенно не подготовившись, подошла очередь исповеди. Бат.:ну,рассказывай,дочь моя
Аня: а что рассказывать?
Бат.: какие грехи у тебя?
Аня:да и нет ничего, не убивала никого, я как все люди живу...
Бат.: зачем пришла тогда?
Аня:да,вот сказали что надо (тетя ...)
Батюшка накрыл епатрахилью и отпустил с миром,допустив до Причастия.
Причастие.
Перед Причастием Аня с подружкой зашли в Ростикс,поели хорошенько, перед Храмом покурили, пришли сели у соседки на клиросе и всю службу протрепались. Соседка дала команду и девчонки пошли, подходят,бат спраш имя, сказала, открывай рот.
Вышли из Храма покурили и пошли к ребятам. И вдруг Аня понимает,что что-то с ней не так, она смотрит на природу (весна), как же красиво! какой запах! почему я раньше не замечала всей этой красоты?! какие хорошие у меня друзья! как же я всех люблю! предлагают выпить, нет не хочу, мне так хорошо! да что же со мной такое?
Это потом было и встреча со старцем, и неожид встреча с буд мужем, и венчание. Вот так девочки, Господь нас приводит к себе разными путями! Может конечно, не по теме? Простите! Стесняюсь

_________________
СЛАВА БОГУ ЗА ВСЕ!!!
Фотиния
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Светик Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Чт Фев 09, 2012 9:46 am Ответить с цитатой
Ангелина (Ассолька)
Модератор
Зарегистрирован: 28.09.2010
Сообщения: 5398
Откуда: Россия




Светик, спасибо. Да, такими разными Господь путями приводит к Храму.

_________________
«Чему бы жизнь нас не учила, а сердце верит в чудеса!».
Федор Тютчев.
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Ангелина (Ассолька) Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Чт Фев 09, 2012 12:09 pm Ответить с цитатой
Nadinka
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 29.09.2010
Сообщения: 3553




Светуль, спасибо!

Мне вспоминаются слова о том, что после причастия - человека Господь преображает.Причем - любого человека,даже не крещеного.Были случаи,когда люди по не знанию, не крещеные подходили к чаще и принимали Дары.В последствии отмечали, что после принятия Даров- с ними что-то происходило,чего раньше- никогда не было, происходило именно на духовном уровне .....

_________________
...Любовь не точию более нашей молитвы, но и выше всех жертвоприношений... (пр. А. Оптинский).
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Nadinka Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пт Фев 10, 2012 1:19 am Ответить с цитатой
Yelena
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 28.09.2010
Сообщения: 5097
Откуда: Харьков- England




а моя исповедь это - вот это, из соседней темы...
"
"Время полетов во сне и наяву проходит. Потихоньку ослабеваешь, летишь на честном слове и на одном крыле, перебиваясь от исповеди к исповеди, на которой ничего внятного сказать не можешь. Это поначалу хочется кричать от омерзения к себе. Потом будто бы смиряешься и даже начинаешь сочувствовать своей распущенности и безответственности. Составляешь с вечера длинный список грехов – почти всегда одних и тех же – и к исповеди приходишь пустым, как будто сам себя давно простил и оправдал. И незаметно превращаешься в разваренную картофелину, которая гордится своей шелухой.
– Да, я такая, как есть. «Яко свиния лежит в калу»…
И даже довольно похрюкиваешь, размазывая слезы по лицу и пуская сопли пузырями. "


и что с этим делать - не знаю...
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Yelena Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пт Фев 10, 2012 9:03 am Ответить с цитатой
Оля_
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 28.09.2010
Сообщения: 4467
Откуда: Россия




Светик, какая история хорошая!

Леночка, очень и очень знакомо. Грустный

_________________
Сыну 13, дочке 7, малышу 5 лет
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Оля_ Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Чт Фев 16, 2012 3:02 pm Ответить с цитатой
Оля_
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 28.09.2010
Сообщения: 4467
Откуда: Россия




так хорошо вчера по радио-маяк Владимир Легойда сказал про исповедь, что это не рефлексирование у зеркала "Какая же я сволочь!", а вопль "Господи, не запомни меня таким!" Как если у друга просим прощения - Прости, не ассоциируй меня с этим поступком! Как-то так.

_________________
Сыну 13, дочке 7, малышу 5 лет
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Оля_ Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Чт Апр 26, 2012 9:32 pm Ответить с цитатой
Yelena
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 28.09.2010
Сообщения: 5097
Откуда: Харьков- England




В молитве перед исповедью священник напоминает людям, что здесь незримо стоит Христос, принимающий их исповедание. Напоминает не стыдиться и не бояться, не утаивать своих грехов, чтобы не уйти из лечебницы неисцеленным. И как на знаки Христова присутствия указывает на крест и Евангелие, лежащие на аналое. Склонившись перед ними на колени, как купленный раб или как человек, придавленный тяжестью, исповедник совершает над собою суд. Серафим Саровский говорил: «Суди себя сам, и Господь не осудит». По мере того как человек, бичуемый совестью, преодолевая стыд и страх, открывает свои душевные раны взгляду духовного врача, душа начинает таинственно исцеляться.

Протоиерей Андрей Ткачёв
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Yelena Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Сб Май 12, 2012 8:54 am Ответить с цитатой
Юлия Г.
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 07.03.2011
Сообщения: 3644
Откуда: Оренбург




Рекомендации по поводу того, о чем говорить на и что читать до исповеди, исчисляются сотнями. Мы скажем лишь то, что представляется главным. Бесполезно говорить о мелочах, утаивая большое. Маленькие грехи имеют свойство возвращаться обратно, если корни греха не вырываются. Исповедоваться нужно только о своем. Жена, дети, соседи, начальники на исповеди не вспоминаются. Не вспоминаются также грехи, совершенные кем-то когда-то, даже если они последствиями своими отягощают жизнь целых народов. В грехе цареубийства или в грехе Адама каяться не стоит, стоит разобраться со своей запутанной и испорченной жизнью.


Когда глубоководный батискаф медленно опускается в черную бездну океана, покрытые холодным потом страха люди смотрят на приборы или в иллюминаторы. Время от времени, выхваченные лучом прожектора, им попадаются на глаза такие подводные страшилища, которых ни на одной картине Босха не увидишь. Я говорю это потому, что осознать грехи и осветить покаянием глубину сердца – почти то же, что спуститься на дно океана. Кстати, количество людей, побывавших в космосе, в десятки раз превышает количество людей, опускавшихся на океанское дно. Думаю, что число нисходивших в бездну своего сердца точно так же мало. Большинство наших духовных потуг, связных с исповедью, похожи на стирание пыли влажной тряпкой, хотя сердце человеческое – это не полированный стол, а море великое и пространное: там пресмыкающиеся, которым нет числа, животные малые с большими (Пс. 103, 25).


Кто-то измучился каяться в одном и том же и стыдится исповеди, поскольку не исправляется. Кто-то годами не исповедовался, потому что охладел к вере, или осуетился, или обиделся на священника. А кто-то мечтает о первой исповеди, как мечтал Остап о Рио-де-Жанейро. Мечтает долго и бесполезно, без надежды на осуществление, потому что боится сделать последний шаг и склониться перед аналоем. Есть еще много разных состояний относительно исповеди. И лучшее из них – это такое, при котором человек не привыкает к святыне и не утрачивает благоговения, но всем естеством ощущает пользу этого Таинства. Ведь можно всю жизнь питать душу этим контрастом между тоскою раба, стоящего на коленях (в начале исповеди), – и вольным полетом орла, широко раскинувшего крылья (конечно, после).

Священник Александр Ильяшенко

_________________
Жду чуда много лет -
Терпенья больше нет.
Или..совсем немного..
И то в кредит от Бога.
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Юлия Г. Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Вс Май 13, 2012 11:05 pm Ответить с цитатой
протоиерей Вадим
Модератор
Зарегистрирован: 11.03.2011
Сообщения: 2178
Откуда: Россия, Астраханская обл., село Икряное,




Юлия Г.
Спаси Господи!
Скопировал себе. Очень понравился образ батискафа в океане!
Ещё раз спасибо!

_________________
Никому не предлагай того,
никого не учи тому,
чего прежде сам не исполнил на деле.
(Прп. Антоний Великий)
--------------------------
www.petr-pavel.prihod.ru - сайт моего прихода.
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя протоиерей Вадим Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
СообщениеДобавлено: Пн Мар 18, 2013 12:30 pm Ответить с цитатой
Julia_
Мне тут нравится
Зарегистрирован: 05.09.2012
Сообщения: 1110
Откуда: Москва




Девочки, не знала, куда лучше выложить ссылку. Решила сюда.
Это презентация книги «Тайна примирения» протоиерея Алексея Уминского, настоятеля храма Живоначальной Троицы в Хохлах, мы с мужем прихожане этого храма.
О.Алексий говорит тут об исповеди, о прощении, о покаянии, на мой взгляд, очень интересно и есть, о чем подумать...
http://www.trinity-church.ru/prior/articles/stati_i_intervyu_2013_goda/tajna_primireniya

_________________
Иулия

Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Julia_ Отправить личное сообщение
Исповедь!
СообщениеДобавлено: Пт Мар 29, 2013 3:14 pm Ответить с цитатой
Ольга
Новичок
Зарегистрирован: 11.03.2013
Сообщения: 33
Откуда: Калужская область




Здравствуйте всем сестричкам!!!!!!
Девочки простите заранее может быть и не уместный вопрос Стесняюсь , но я не когда не делала этого в эти дни, от того и спрашиваю Я не знаю Можно ли исповедоваться в КД или это тоже грех Я не знаю и еще можно ли в КД прийти на молебен, не будет ли мне это во грех Я не знаю

_________________
Наша любовь ко Христу истинна ровно настолько, насколько истинна наша любовь к ближнему.
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Ольга Отправить личное сообщение AIM Address
СообщениеДобавлено: Пт Мар 29, 2013 4:09 pm Ответить с цитатой
NiKa
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 08.11.2012
Сообщения: 2898
Откуда: Украина,г.Киев




Ольга
В КД нельзя принимать Таинства...а Исповедь есть одно из Таинств, поэтому к Исповеди можно прибегнуть после КД....
По поводу молебна надо брать благословение непосредственно у того батюшки в храме, который ты хочешь посетить...В одном храме батюшке мне не благословляет даже в храм заходить, в другом - благословляет, не прикасаясь к святыням (иконам, не ствить свечки), вообще только лишь присутствие, ну и к батюшке под благословение нельзя подходить)))

_________________
Слава Богу за все!
Время нашей земной жизни бесценно: в это время мы решаем нашу вечную участь
Виктория и Александр
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя NiKa Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пт Мар 29, 2013 5:14 pm Ответить с цитатой
Ursa
Site Admin
Site Admin
Зарегистрирован: 02.07.2012
Сообщения: 3959
Откуда: Москва




Ольга
Оль, не знаю, может лучше у батюшки спросить, хотя понимаю, что неудобно. Мне как-то батюшка сказал, что если просто прийти постоять на службе, то никого этим не оскорбишь. А вот Таинства нельзя. Можно ли прикладываться к святыням, я не спрашивала.

_________________
Марина
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Ursa Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пт Мар 29, 2013 5:21 pm Ответить с цитатой
Светлана
Мне тут нравится
Зарегистрирован: 28.03.2011
Сообщения: 1495
Откуда: г.Киев




Я когда на курсы ходила, вопрос Кд и хождения в храм обсуждался. Так вот батюшка сказал что на хоре у певчих тоже кд бывают....так что ж им не петь?! Сказал что причащаться нельза, всетаки Чаша-святая святых. А быть в храме нужно. Раньше было запрещено из-за гигиены. Если уж очень нужно покаяться, почемц нет. При этом не прикасаться к кресту и иконам. там же на исповеди об этом сказать батюшке. Это мое мнение. Как правильно не знаю.

_________________
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Светлана Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пт Мар 29, 2013 5:28 pm Ответить с цитатой
NiKa
мне тут очень-очень нравится
Зарегистрирован: 08.11.2012
Сообщения: 2898
Откуда: Украина,г.Киев




Светлана
Светочка, на Исповедь нельзя в КД...это уж точно!! Исповедь - это Таинство покаяния, а в КД к Таинствам прибегать нельзя... Стесняюсь
А вот по поводу певчих...сама на клиросе читаю, это касается только певчих, у них свое благословение, а вот на прихожан оно не распространяется... без благословения мне говорили батюшки нельзя в храме находиться в такие дни, а вот уж если батюшка благословит то конечно постоять можно, но это будет касаться только того храма где взято благословение)))
простите меня грешую Стесняюсь

_________________
Слава Богу за все!
Время нашей земной жизни бесценно: в это время мы решаем нашу вечную участь
Виктория и Александр
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя NiKa Отправить личное сообщение
СообщениеДобавлено: Пт Мар 29, 2013 5:35 pm Ответить с цитатой
Светлана
Мне тут нравится
Зарегистрирован: 28.03.2011
Сообщения: 1495
Откуда: г.Киев




NiKa
Не буду спорить, так как не уверенна. но уже не от одного священника слышала что кд это не причина не приходить на литургию Пардон
когда в москву мы ездили к поясу Богородицы, помнится мне этот вопрос поднимали. даже с кд поклонялися святыне

_________________
Посмотреть профиль Найти все сообщения пользователя Светлана Отправить личное сообщение
Исповедь
Список форумов В ожидании Чуда » Церковная жизнь
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Часовой пояс: GMT + 4  
Страница 1 из 2  
На страницу 1, 2  След.
  
  
 Начать новую тему  Ответить на тему  
Вход в почту
Логин:
Пароль:

(что это)


Яндекс.Метрика
Яндекс цитирования Информационный  портал журнала Русский Дом


Powered by phpBB © 2001-2004 phpBB Group
phpBB Style by Vjacheslav Trushkin
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS